Война. Быт. Тыл. (ВБТ - Крутов Павел)

Глава 7. Мёртвые степи и живой город Запорожье – удивительно красивый край, будто сошедший с советских иллюстраций к произведениям Гоголя. Мазанки, бескрайние поля, небольшие рощи, которые по сезону или утопают в зелени, или ломятся от ягод и фруктов на ветках. И тем уродливее смотрелись там такие же бесконечные ряды укреплений и бетонные пирамидки «зубов дракона». Казалось, единственное, что здесь ещё строят – это бетон, призванный останавливать танки. Люди ушли. Не видно дымков над хуторами, нет тракторов в полях. Здесь не было боёв, но земля как будто умерла. После последнего блокпоста, где не ступала нога военного полицейского, на очередном перекрёстке нас ждала старая рыжая «Копейка» – то ли краска выгорела, то ли проржавела насквозь. – Волонтёры? – спросил водитель. Лицо у него было обветренное, почти чёрное, как у моряка. Не скажешь, что москвич. – Да. – Давай за нами. Полчаса мы гнали за ним по грунтовке, через ухабы и лужи, которые были ей нипочем. Дорога закончилась в отроге холма, упершись в траншеи. Встречать нас вышел весь взвод – всем хотелось посмотреть на настоящих живых волонтёров. – А кто тут Леший? – Я. – Вот, смотри, тебе передали. – Я достал из рюкзака Чебурашку. Игрушка была сшита немного криво, но крепко. На шее Чебурашки был шарфик цветов российского флага. – Дети шили. Сказали тебе передать, но только на время. В аренду, так сказать – чтобы вернул, когда домой приедешь. Матерый дядька за 40 округлил глаза и поперхнулся воздухом. Осторожно и бережно принял у меня игрушку, отошёл от машины и присел на пачку утеплителя, внимательно разглядывая поделку в своих руках. Разгрузились быстро, а потом нас позвали смотреть позиции. Такого я ещё не видел: настеленные полы, новые мешки с песком, козырьки над постами. Фантастикой выглядели и подземные жилища бойцов, с генераторами и печками от МинОбороны, проводкой и всем прочим. Но вопросики остались, учитывая, что в запорожских степях не было топлива для тех самых печек, и когда пришли холода – во всех окрестных деревнях разом пропали все заборы. На обратном пути мы заехали в Мариуполь. Впервые у нас было несколько часов, чтобы осмотреть город. Я считаю, что такое необходимо показывать гражданским. Собирать тех, кто не верит, не понимает – и везти туда на экскурсию. Здесь кислая пороховая вонь въелась в бетон настолько, что отлично ощущается в воздухе даже через полгода. Частный сектор. Видишь дома, превращённые в руины, и думаешь: сколько же сил, времени и труда было вложено в эти семейные гнезда, а теперь всё – прах. А совсем рядом на воротах немой крик – надпись, пробитая тысячей осколков: ЗДЕСЬ ДЕТИ В кварталах городской застройки мы подолгу разглядывали воронки от мин и снарядов на асфальте. Кажется, что в момент прилёта монолитное покрытие превращалось в жидкость и тут же восстанавливало твёрдость – многие воронки имеют вытянутую форму, а осколки «расплескивались» по направлению прилёта. Смотришь дальше – куда пошёл основной поток раскалённых кусочков металла, и видишь остовы сгоревших автомобилей, тоже больше похожих на решето. Думаешь: «А были ли там люди в тот страшный момент?» Уже тогда было видно, что город восстанавливается. Да, плохо, медленно, бедно. С постоянными перебоями электричества, отопления и воды, но упрямо идя вперёд. Завидев нашу газель с «Z» на борту, многие махали нам руками. Мы стояли в магазине и с интересом рассматривали ассортимент. – Добрый день. Можно вот этого хлеба и колбасу Краковскую? И что это за лимонад у вас? – Всё наше, местное, хлопцы, – заявила продавщица с гордостью. – Только сигареты и лимонад армянские. – И колбаса местная? – Да, завод запустили уже. – Ничего себе! А мы в Москве думали, что вообще ничего нет тут. – Главное, что люди есть. Многие возвращаются, работать начинают. Краковская сшибала с ног запахом копчёности и чеснока. На улице вечерело. Город смотрел на нас тёмными провалами сгоревших окон, но то в одном, то в другом окне загорался свет. #Стальные_пони ОГЛАВЛЕНИЕ ВБТ. Между тылом и войной.