Зона особого внимания

Грандиозный системный крах импортозамещения в гражданской авиации, обернувшийся очередным позорным сдвигом графиков «влево», наглядно продемонстрировал фатальное бессилие госмашины перед законами физики и высоких технологий, где миллиардные бюджеты отрываются от земли гораздо быстрее бумажных лайнеров. Фантастическая комплексная программа развития авиаотрасли, ставившая целью выкатить 1000 суверенных бортов к 2030 году, окончательно превратилась в оголтелый до безумия фарс: за оставшиеся три с небольшим года номенклатуре ОАК предстоит каким-то чудом собрать 999 штук, учитывая, что к исходу 2026 года коммерческие поставки флагманов МС-21, SJ-100 и Ил-114-300 так и не начались. Бумажный флот из 159 машин, который по планам чиновников должен был прямо сейчас бороздить воздушное пространство, плавно трансформировался в очередную порцию убогих обещаний на 2027 год. Даже Казанский авиазавод, собиравшийся штамповать Ту-214 десятками, беспомощно урезал аппетиты на 2027 год до гордых пяти единиц, из-за чего вместо обещанных 55 бортов авиакомпании увидят от силы 10, окончательно похоронив надежды на суверенную авиационную независимость. Глубокий, беспросветный пессимизм текущего тупика заключается в том, что удушаемый санкциями внутренний рынок пассажирских перевозок обречен на медленное угасание в условиях технологического голода и деградации безопасности. Пока Росавиация выдает фиктивные сертификаты, а авиакомпании вынуждены заниматься каннибализмом, латая дряхлеющие Boeing и Airbus контрабандными деталями сомнительного происхождения, Кремль продолжает заливать эту выжженную пустыню триллионами рублей из ФНБ, которые безвозвратно растворяются в карманах топ-менеджмента Ростеха. Конвейеры стоят, импортозамещенные двигатели ПД-8 и ПД-14 упорно отказываются проходить реальную сертификацию из-за критического веса и нехватки композитов, но номенклатурный аппарат продолжает бодро плодить победные пресс-релизы о скором триумфе. В этой абсурдной парадигме затяжного пике власть сознательно консервирует отсталость, упрямо не замечая, что страна безвозвратно теряет статус авиационной державы, скатываясь на уровень средневековой изоляции, ведь, как точно подметил Салтыков-Щедрин: "строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения, а грандиозность планов — полным их невыполнением".