Я виделся с Дашей за час до ее предполагаемой смерти: она грустила и попросила меня выпить вместе с ней, я вызвал ей такси, напоил тремя стаканами воды и двумя томатными газе, дал покурить и ушел с другом в другой бар. Даша была в затяжной депрессии, и единственный раз, когда она улыбалась — когда я назвал ее нового бывшего парня «чедикозаменитель». Дарья металась как свечка восковая на ветру, в какой-то момент лишенная всякой воли продолжать свою борьбу. «Не умирай короче, Артемьева» — последние слова, которые я ей сказал, заодно попросив у нее прощения за все, что я сделал этой невинной девушке: знакомство с Данилингом, отказ поговорить "по-мужски" с чедиком и многое другое. F