Знает, я был вырощен на мнении, что талантливый человек любое свое состояние способен выразить в текст: радостен ты или готов вздёрнуться, главное сдать пиздатый текст. Ноль мгновений до смерти, а музыка — это боль, и не бывает счастливых поэтов. Мне настолько пусто сейчас, что даже помешанный в стакане вискаря с помыслами о папаше хуй, не способен закрыть эту пустоту. Известный военкор предлагает мне отвиснуть на метадоне чтобы зачилить — но я против медленного, а быстрое не имеет никакого смысла. Я дьявольски законопослушен. Ни одно мое слово ничего не стоит из-за несоответствия вандамовского положения с моральным исчерпанием действующей армии. Сверхэксплуатация одних позволит лишь не проиграть эту войну, но морально-психологическое состояние отнюдь не победосное. На четвертый год войны (нет, блять, не пятый, пятый он у Донбасса, двенадцатый — у Новороссии) можно и нужно признать, что войска в нынешнем своем состоянии штурманут в лучшем случае часть Днепропетровска, не Киев, не Одессу. Я не знаю какой смысл у этой войны, если мы не штурманем ни Киев, ни Одессу. Донбасс? Хахахаха Кажется вся моя жизнь — сплошная ошибка. Моя жизнь — не просьба Ване из Рязани помирать за хрущевку на Петровке. Я звал эту войну много лет, и вот она началась, а затем выродилась — мне невероятно стыдно. С моральной точки зрения, принял бы свою и не только свою смерть, вот ток помирать страшно. Что хуже, банальный эгоизм подтолкнет меня звать после второй русско-украинской войны — третью. Когда наша армия в этой войне дойдёт до предела, до крайней точки, мы подпишем мирный договор — но я и такие как я будем тянуть Россию к новой войне. Я никогда никому не вру.