Злобный критик

Отчасти к сегодняшней мрачной дате, отчасти к перепосту ниже. Море слёз, пролитых над Ванькой Жуковым. Его реальные обстоятельства. В деревне у деда явно нет своей земли. Отдать его в город - весьма прагматичное решение. Он получит хорошую специальность, сапожник никогда не пропадет. В городе не пропадет. Возможен какой-то рост. Может быть он впоследствии женится на дочке хозяина и войдет в долю мастерской. Может быть господа из деревни ему помогут с обзаведением. Возможны всякие варианты, на то и город. В деревне ему - только в батраки. Сознание ребенка это сознание ребенка. Ему хочется туда, где весёлый дед и ёлка с орехами. Но точно так же кадет рыдает тайком в казённом дортуаре: мальчишки дразнят, преподаватели наказывают, а домашние пирожки вкуснее. Ребенок редко понимает, что делается к его пользе. Хорошо ли, когда нравы грубы, маленький мальчик получает тыканье селедочьей головой в лицо (когда испортил рыбу), а хозяева что-то "трескают сами"? (Ребенок при этом не голодает, иначе б просил не о золочёном орехе, а о хлебушке). Да это плохо. Но много хуже то, что общество путает естественное несовершенство жизни с царством угнетения и мрака. Можно заботиться о смягчении нравов, но повод ли это затевать кровавую вакханалию? Откуда вообще взялась у интеллигентов того времени идея, что на земле возможно построить общество, где никогда не плачет от несправедливого подзатыльника ни один ребенок? А ведь именно это в их головах и взялось. Общество, где случаются письма Ванек Жуковых, это - нормальное общество. Общество, где крошечных детей спускают в шахты - не нормальное. Я опять же писала уже о том, что в сказе обличителя Бажова шестилетнюю Таютку в шахте катают на тачках и развлекают цветными камешками, столь необычно всем, что вдовец вынужден брать дитя на работу. А детишке помладше Таютки, в свободной Англии, таскают вагонетки по 12 часов - и никто не удивляется. Будем и дальше писателя Куприна читать, да. Он нас научит свободу любить и произвол ненавидеть.