Ну хорошо, хоть не додумались украсить душегубки цитатами Шекспира о милосердии, в котором двойная благодать. Там к месту было бы разве что Дантовское Оставь надежду, Всяк сюда входящий. Что ж, примерно в таких выражениях и был составлен знаменитый английский«Закон о бедных» 1834 года. Так и гласил: положение бедняка <…> не может быть таким же приемлемым, как положение независимого работника (…)» Согласно ему в работный дом попадал всякий бедняк, обратившийся за общественной помощью. Иной он и просить не мог… Закон отменял любую помощь бедным - как деньгами, так и пищей. И никаких «блажен и тот, кто милует, и тот, кого он милует». Против «праздной и вредной щедрости» к несчастным восстало само британское общество, очерствевшее от пуританства, на 180 лет лишенное праздника Рождества Христова 💔 https://t.me/zlobnyi_kritik/3158 Работный дом должен был отбить у бедных «охоту бездельничать», поэтому их намеренно превращали в учреждения тюремные, со строжайшей дисциплиной и с очень жестким разделением по полу и возрасту - с разделением родных, родителей с детьми, мужей и жен… Предполагалось, что эти меры уберегут от «размножения нищеты», но зачем-то разделяли даже родных братьев и сестер друг с другом, всем обривая головы, и облекая всех в одинаковые прогрессивно минималистичные серые робы. Впрочем, для незамужних матерей было исключение - их одежду украшали полосами из ткани веселенького желтого цвета. Дабы они всегда чувствовали себя в центре внимания. У заключенных матерей отнимали даже грудных детей и передавали их вовсе не кормилицам (в XVI веке до этого еще не додумались, но зато в XVIII практиковали вовсю). Фридриху Энгельсу, прожившему 40 лет в Англии, это так понравилось, что он хм… экспроприивал идейку для своих трудов. Даже настаивал, что после победы коммунизма дети должны будут передаваться с рождения в государственные учреждения, а их воспитание должно сочетаться с фабричным трудом. И еще один важный принцип усвоили идеологи и строители коммунизма: бесплатный принудительный труд бедняков должен приносить пользу. Себастьян Эгбертс, нидерландский мечтатель, и, по совместительству, бургомистр Амстердама, рачительно отмечал, что создание подобных заведений не потребует больших затрат на обеспечение их деятельности, а содержание заключённых в них лиц не должно было «стоить дорого», так как они будут усердно трудиться, что позволит учреждениям приносить прибыль. Главным инструментом исправления «порока» должен был стать изнурительный «очищающий» труд, ну а условия его столь тяжелы, чтобы служить наказанием. Что же, к 1770 году в Англии было уже 2000 работных домов, а с 1834 года их стало 15.000 - ибо работный дом, большой или малый, был открыт в каждом приходе. Ошеломительное торжество трудолюбия! Авторы отчета о работном доме в Брэдфорде с гордостью писали: «Наша выгода состоит в том, что в сукноделии мы можем использовать всех пауперов от 7 до 80 лет». За работу была положена небольшая плата, но ею полностью распоряжалось начальство работного дома, поэтому деньги почти никогда не доходили до адресатов, многие даже не знали, что им положено жалованье. Бедняк же считался изгоем. Он был «виноват» в своей бедности сам. Он был недостоин Спасения (протестантская этика!) Поэтому с ним можно было обращаться как угодно. Заключенные в работных домах должны были непрерывно трудиться все рабочее время - обычно с 5 до 21. Обитатели этих оазисов трудолюбия занимались тяжелой рутинной работой: раскалывали камни, щипали пеньку, (руками расплетали просмоленные веревки, волокнами из которых конопатили суда), чесали и пряли шерсть и лен, ткали мешковину и изготавливали фитили для свеч. Еще они размалывали кости на удобрения. Именно с этим занятием был связан жуткий случай в работном доме в Эндовере, попавший в газету «Таймс». Его обитатели работали в невероятной вони, пыль от костей слепила глаза, а осколки царапали кожу. Надзиратель присваивал себе деньги на еду, и рацион несчастных был так мал, что они обгладывали гнилые кости, которые привозили на обработку. Продолжение следует 🪻