Какая скука быть приставленным к монахам, Таким как Мартиньян Не я ль смущал его, взметнувшись черным прахом, Тогда как он стоял с говением и страхом, Молитвословием пьян? Не я ль пугал его, виясь змеею длинной По солнечным пескам? Скакал пред ним не я ль вдруг пляскою бесчинной? Но он стоял как столб, одетый лишь овчиной? — Слепой к моим скачкам... Ночами насылал соблазны и виденья — Томления провал, — Щитом надёжным взял он пост, молитву, бденья И крик мой заглушив, псалмов протяжных пенья Он всё не прерывал. Теперь я новый меч достал себе для боя: Посмотрим, чья возьмет! Пошлю, как он уснёт, ослабленный от зноя, Живою на него свою служанку Зою, — И вот она идёт.