Татьяна Журавлёва

Доброй ночи, коллеги! Изучила исследование ЭКОПСИ о дефиците рабочих до 2030 года. В нём есть несколько важных выводов — и много поводов критически посмотреть на цифры (режим Бабы Яги activated). 1. Дефицит кадров — уже не проблема плохих Hr-процессов, а ограничение для экономики. По прогнозу, нехватка рабочих вырастет с 1 млн человек в 2024 году до 2,61 млн к 2030-му. Обеспеченность потребности в рабочих снизится до 89,5%. Это означает потенциальные ограничения производства, рост издержек и риски невыполнения заказов. Конкуренция за человека становится межотраслевой: промышленность борется за него не только с другими заводами, но и с транспортом, торговлей и альтернативными форматами занятости. 2. Главная проблема — не рост спроса, а сокращение предложения. По оценке авторов, потребность в рабочих увеличится на 450 тысяч человек, тогда как доступное предложение сократится на 1,16 млн. Демография становится экономическим фактором первого порядка. Малочисленные поколения выходят на рынок труда, а молодёжь реже выбирает рабочие профессии. Рассчитывать, что кадровый дефицит закроется очередным раундом найма, — примерно как пытаться решить демографию расширением отдела рекрутинга. 3. Производительность труда — главный способ компенсировать нехватку людей. Исследование оценивает потенциальный эффект роста производительности в 2,41 млн рабочих — столько потребности можно снять за счёт увеличения выработки. Но здесь начинается самое интересное. Производительность не растёт по факту публикации стратегии. Нужны инвестиции, оборудование, технологии, квалификация, деньги и перестройка процессов. Причём именно у предприятий с острым кадровым дефицитом может не оказаться ресурсов для быстрой автоматизации. Поэтому потенциал роста производительности нельзя автоматически считать гарантированным результатом. 4. Но насколько точны сами 2,61 млн? Это ключевой вопрос к исследованию. Исходный дефицит оценивается примерно в 1 млн человек, в том числе через данные портала «Работа России». При этом профессиональная структура вакансий из среза августа 2026 года используется для расчёта базового показателя за 2024 год. Есть вопросы к репрезентативности вакансий, повторным публикациям и тому, насколько открытая вакансия отражает реальную дополнительную потребность в персонале. Или это наше любимое «от достигнутого». Далее прогноз зависит от предположений о демографии, миграции и производительности труда. Авторы раскрывают многие из них, но итоговая цифра всё равно остаётся результатом модели с большим количеством неопределенных вводных. 5. Общероссийская цифра не объясняет, что делать конкретному предприятию или хотя бы отрасли. По прогнозу, потребность в рабочих вырастет в транспорте и хранении на 476 тысяч человек, но сократится в обрабатывающих производствах на 232 тысячи. Однако снижение потребности не означает исчезновения дефицита. Можно нуждаться в меньшем количестве работников и одновременно испытывать острую нехватку наладчиков, операторов или ремонтников в конкретном регионе. Для управленческих решений нужны какие-то хотя бы модельные прогнозы по профессиям, регионам, зарплатам и квалификациям, а также хотя бы примерная оценка инвестиций, необходимых для роста производительности. Мой главный вывод. Исследование убедительно подтверждает истину, в которой мы живем уже несколько лет: человеческий ресурс становится ограничением для развития экономики. Но цифру 2,61 млн я бы воспринимала как сценарную оценку, а не как неизбежный итог. А что произойдёт, если производительность вырастет медленнее, миграция окажется ниже/выше ожиданий или изменится структура спроса? Для бизнеса вопрос уже не только в том, где найти людей. Вопрос в том, как производить больше с доступным количеством сотрудников, какие процессы автоматизировать и во что инвестировать сегодня те небольшие ресурсы, которые остались. И да, 10000%, что переживет большой демографо-кадровый слом не тот, кто наймёт больше или чаще. А тот, кто научится эффективнее использовать ограниченный человеческий ресурс. #этопоработе