«Острог наш стоял на краю крепости. Тут был свой особый мир… И заживо Мёртвый дом, жизнь – как нигде…» Ф. М. Достоевский «Записки из Мёртвого дома». Историю России пишут заключённые. И нам кажется, это важно – публиковать их наблюдения о быте и нравах в местах лишения свободы. 📝 Антонина Кравцова (Фаворская), 36 лет, журналистка. Приговор – 5 лет и 6 месяцев за «участие в экстремистском сообществе». Процесс был закрытым, детали обвинения неизвестны. Перед оглашением приговора Антонина успела сказать: «Меня обвиняют в том, что я помогала организовывать похороны Алексея Навального с целью дискредитации действующих властей». Антонина пишет из ИК-3, пос. Прибрежный, Костромская область (в этой же колонии – политзаключенные режиссерка Женя Беркович, медсестра Ольга Меньших, педиатр Надежда Буянова): «Сегодня в колонии провели концерт, приуроченный, как нам объявили, к Году единства народов. Девочки-заключённые показывали национальные танцы, песни и костюмы народов мира. Пели чувашские и киргизские песни, танцевали лезгинку, представляя Чечню, исполняли народные танцы Калмыкии и Турции… Всё было отлично и талантливо до тех пор, пока не показали номер, характеризующий русских. Оказывается, главная задушевная песня нашего народа — это «Я русский» Шамана. Некоторые в зале так яро стали подпевать, что чуть не зиговали в экстазе. Вот такая дружба народов: «Я русский всему миру назло». Украинцев среди народностей не было». Группа поддержки Антонины Фаворской 📝 Ярослав Ширшиков, 38 лет, специалист по связям с общественностью. Приговор – 5 лет за то, что «являясь противником СВО», он разместил пост, оправдывающий убийство пропагандиста Владлена Татарского. Ярослав пишет из ИК-2, г. Екатеринбург: «Тюрьма может помочь пересмотреть отношение ко многим вещам. В местах лишения свободы я наблюдаю до трети ВИЧ-положительных среди всех осужденных, а сейчас живу в коллективе из 8 человек, из которых половина с этим диагнозом. <...> Большинство говорит, что инфекцию приобрели из-за беспорядочных половых связей. И далеко не все являются наркоманами из неблагополучной среды. Есть множество вполне благополучных семейных людей, которые в тюрьме оказались случайно. На свободе, в обществе нашем вокруг ВИЧ-инфекции есть зловещая аура. Мои соседи рассказывают, что в Спид-Центре в Екатеринбурге многие пациенты ходят в балаклавах, боясь быть узнанными. <...> Я живу с ВИЧ-инфицированными бок о бок. Мы пьём чифир из одной кружки, гоняя её по кругу, наши полотенца висят рядом на одной вешалке. И – это безопасно. Не нужно дистанцироваться от людей с ВИЧем: очень многим достойным людям станет проще жить, и наш мир станет чуть-чуть лучше». Группа поддержки Ярослава Ширшикова 📝 Дмитрий Богмут, 51 год, физик. Приговор – 7 лет за «военные фейки»: 17 публикаций в соцсетях, в том числе репост видео Deutsche Welle о российском обстреле Павлограда и антивоенные комментарии. На этапе следствия к нему в камеру подсадили провокатора, который угрожал Дмитрию, добивался доносов на его коллег по Петербургскому институту ядерной физики, говорил, что «все в России сплотились вокруг Путина и мы будем убивать тех, кто идет против нас». Дмитрий пишет из питерского СИЗО-1 «Кресты»: «Продрал глаза, попил кофейку с тортиком (парни в камере приготовили изумительный торт из зашедших с воли коржей, сгущёнки, мёда и перетёртого печенья — ммм, вкусно!). Вроде обжился наконец в новой камере. Тут скорее даже не дурдом, а детский сад. Крики, споры, мелочные разборки по бытовым пустякам, а иногда ожесточённые политические «дискуссии» уровня Шарикова. Я в этом бедламе стараюсь не участвовать. <...> Со мной сидят дагестанец, таджик и русский парень. Они не понимают, что я вообще тут делаю и кому пришло в голову меня сажать, искренне недоумевают. Таджику я сказал: «Думают, что я враг народа». Он мне строго ответил: «Не говори так никогда, Дима. Ты – друг народа!» В общем, встречаю сочувствие и поддержку, когда узнают мою историю, а скрывать тут что-либо не принято – в тюремных стенах работает только правда». Группа поддержки Дмитрия Богмута