Не всё быть войне. Не всё быть войне, не вечно ворону кружить, не вечно матери тужить. Ещё воют сирены над городами России, и вражьи дроны сжигают заводы и нефтехранилища. Ещё мучается без воды и электричества героический Крым, отбивая атаки на Крымский мост. Ещё штурмовые полки, обливаясь кровью, рвут опорники в Донбассе и Новороссии. Ещё неугомонные генералы на московских ток-шоу потрясают ядерной бомбой. Но всё слышнее шелест мирных переговоров. Всё таинственней и чаще прилетают американские "боинги" во Внуково, а русские гонцы курсируют между Майами, Пекином и Дубаем. Рёв войны и шёпот мира. И мир неизбежно настанет. Слово "мир" будет включать в себя тысячи компонентов, предшествующих началу мирных переговоров, тысячи компонентов, которые последуют за заключением мира. Полностью учесть те и другие невозможно. Их не учтёт искусственный интеллект. Они на учёте у матушки-истории. Одна неучтённая частность — вовремя не обезвреженная мина, или вспышка обезумевшего от войны человека, или тайная патология лидера — может сорвать мир, раскупорить русло, по которому льётся людская кровь. Историки этой войны станут описывать её в формулах, опираясь на засекреченные данные, исследования и утечки, встречаясь со свидетелями и участниками тайных переговоров, создавая для этой войны образ, который войдёт в курсы военных университетов, анналы исторических и военных теорий. Но эта война, как и все другие русские войны, отражается в зеркале народного самосознания. Оно не учитывает бессчётные явления, тайные операции, секретные переговоры, просчёты руководства, гениальные решения стратегов. Народное сознание интегрально. Оно основано на глубинном чувстве, отличающем зло от добра, правду от лжи. Именно это интегральное чувство остаётся в истории — оно, а не выводы военных энциклопедистов. Все русские войны, даже те, что Россия проигрывала, будь то Крымская или Русско-японская, имели оправдание в народном разумении, отличающем зло от добра. И только одна война, самая трагическая, слёзная, беспощадная, кромешная, не была освящена народным признанием. Это Гражданская война. В которой русский рубился с русским, сын вгонял топор в спину отца, отец набрасывал петлю на шею сына. Эта война была великая и проклятая. У неё не было победителей. Сегодняшний русский оплакивает порубанных будёновцами белых офицеров, расстрелянных беляками красных комиссаров. "Нет ни красных, ни белых. Есть русские", — сказал великий пастырь, владыка Иоанн Снычёв. Эту войну будут расценивать как войну беспощадного, могучего Запада с Россией, сбросившей иго — ту каменную плиту, что навалилась на Русь после краха девяносто первого года. Эту войну будут расценивать как трагическую войну русских и украинцев, которые после трёхсотлетних братских объятий неутомимо и беспощадно стреляли друг в друга. Эту войну будут расценивать по тому, как быстро Россия залечит раны и остынет ожог войны, и из этого ожога поднимется новая, могучая, светоносная Россия, сбросившая с себя ржавчину прежних пороков, окалину сословных грехов, и вновь ощутит себя Россией бессмертной, вечной. Об этой войне будут написаны книги. Их напишут ненавистники России, которые на огненных мётлах унеслись из страны, сидят в своих ступах, кто в Израиле, кто в Италии, кто в Латвии, плюют в Россию своей ядовитой слюной. Среди уехавших есть немало писателей, одарённых и ярких. Ещё недавно они господствовали в русской литературе, являя собой пример литературы оккупационной, русофобской, не дающей хода любой русской мысли, любому живому русскому чувству. Эти писатели — наймиты. Они получат огромный, многомиллионный заказ, не обязательно от Ходорковского*. Этот заказ — от могущественных госструктур, ведущих войну с Россией, духовно её убивая. Они уже пишут свои романы. И эти романы, написанные одарёнными перьями, нанесут удар по русскому самосознанию с надеждой расплющить его и уничтожить. Продолжение *признаны иностранными агентами, внесены в перечень террористов и экстремистов в РФ Александр Проханов Подписаться Мы в Дзен / ВК / Ок/ Мах