Zаписки традиционалиста

Нас иногда спрашивают, почему канал про Британию никогда не комментирует Галковского. Причём довольно часто спрашивают, надо уже что-то и ответить. Ааааааааааа. Его "британская теория" и производные -- это классическая конспирология в лучшем смысле: она превращает хаотичную историю в связный нарратив. Всё объясняется, всё имеет автора. Это психологически очень комфортно -- особенно применительно к позднесоветской и постсоветской истории, которая иначе выглядит как серия бессмысленных катастроф. Проблема в том, что система замкнута, любое опровержение встраивается в неё как доказательство. Это делает её нефальсифицируемой -- и, строго говоря, не философией, а мифологией. Когда уровней вложенности становится пять, шесть, семь -- читатель перестаёт понимать, зачем этот субъект такой сложный. Реальные исторические фигуры, даже самые умные -- думают в горизонте лет, сейчас вообще месяцев, не столетий, ограничены информацией, совершают ошибки, преследуют противоречивые цели. (Британская аристократия Галковского ведёт себя как компьютерный шахматный движок с бесконечной глубиной просчёта, это уже аниме-уровень.) Если каждый видимый факт есть операция прикрытия над операцией прикрытия, то у тебя нет ни одного независимого опорного пункта для верификации. Теория питается сама собой. Когда разоблачений слишком много и они касаются всего -- они обесцениваются. Нефальсифицируемая теория -- это теория об авторе. Она говорит: я устроен так, что любые данные подтверждают мою картину. Если спросить: конкретно кто сейчас живёт хорошо благодаря этой системе... Потому что реальные британские аристократы в массе своей — довольно жалкие фигуры. Их замки открыты для туристов, их политическое влияние формально, их культурный вес исчезает. Герцог Нортумберлендский не выглядит как победитель мировой истории (особенно после Суэца и отставки Идена). Британская история XX века — это история реальной классовой борьбы с реальными победами и поражениями обеих сторон. Лендлорды проиграли. Шахтовладельцы проиграли. Финансовый капитал выиграл при Тэтчер, но проиграл в 1945. Рабочий класс выиграл welfare state, но проиграл деиндустриализацию. Как только ты начинаешь читать реальную британскую историю, Галковский разрушается не потому что ты нашёл контраргументы, а потому что обнаруживаешь, что он о ней почти не думал. У Галковского "Британия" функционирует как теологический термин, заменитель "Бога из машины". Как только ты наполняешь "Британию" конкретикой — делом Профьюмо, Вильсоном, Фолклендами, шахтёрской забастовкой 1984 года, 40 процентами Корбина в 2017 году, какой-нибудь реформой Палаты Лордов в 1909 году, когда землевладельцев-аристократов буквально экономически и политически выпотрошили, то она немедленно распадается на конкурирующих акторов, скандалы, поражения, случайности. Вильсон -- ещё интереснее. Здесь особенно показательно молчание. История о том, что премьер-министра Великобритании собственные спецслужбы считали советским агентом и вели против него операции, это же готовый галковский сюжет. Здесь есть всё: тайные структуры, заговор элит, параллельные центры власти. Но Галковский это не использует. Почему? Потому что эта история показывает британские спецслужбы не как единый всесильный инструмент, а как институт с фракциями, паранойей, внутренними войнами и провалами. Это не теория о Британии. Это теория о Галковском, которому нужен внешний демон, достаточно далёкий, чтобы его нельзя было проверить. Галковский не знает про Корбина по той же причине, по которой не знает про Профьюмо и Вильсона, или про то, сколько британские нефтяники потеряли от Моссадыка в Иране в 1951 году: реальная Британия разрушает фантазийную Британию. Проще не знать. Ну и интереса никакого нет к этому литературному эксперименту, увы. А миф, ну, такой же миф как о франкфуртской школе и "культурном марксизме", вариация шестнадцатая.