Записки актёра

Прочитал интервью заслуженной артистки Анны Якуниной — и я с ней согласен на все сто. Говорит она о пробах и утверждениях на роли. В частности, о том, что сейчас 99 процентов проб — это самопробы, записанные на телефон. И вот здесь, мне и ей думается, что мы потеряли что-то очень важное. Живое общение режиссёра и актёра. Потому что проба — это не только то, насколько хорошо человек произнёс текст перед камерой. Режиссёр должен увидеть актёра, поговорить с ним, дать задачу, изменить её, попробовать что-то ещё. Понять: вот этот человек тебе подходит или нет. А сейчас актёр зачастую получает текст, включает телефон и начинает сам себе устраивать маленькую киностудию. Сам поставь свет. Сам найди фон. Сам поставь камеру. Сам найди партнёра. Сам сыграй. Сам смонтируй. И желательно сделай всё это так, чтобы режиссёр увидел в тебе будущего героя. При этом хорошую самопробу можно прекрасно зарепетировать, выдать один раз — и всё. А потом приехать на площадку и выясняется, что человек совершенно не умеет существовать в живом процессе. И наоборот: великолепный актёр может сделать ужасную самопробу просто потому, что он не умеет работать с техникой, не знает, как поставить свет, как записать звук и вообще почему его лицо внезапно оказалось размером с половину экрана. И такого артиста могут просто не увидеть. Но есть ещё одна проблема, о которой говорит Якунина, и она, пожалуй, ещё печальнее. Сегодня очень часто утверждают не самого подходящего актёра, а самого свободного. Звонят мне: — Сергей, вы можете быть на съёмках такого-то числа? — Могу. И всё. Иногда после этого оказывается, что проба уже вообще никому не нужна. Потому что главное — свободен ли ты в этот день. А талант, соответствие образу, актёрская природа — это уже, как говорится, детали. Нужен актёр на 14-е число. У одного прекрасного артиста 14-е занято спектаклем. У другого — свободно. И совершенно неважно, что режиссёр хотел бы видеть в этой роли именно первого... Продюсеру проще взять второго. Якунина рассказывает, что сама постоянно теряет роли, потому что не может и не хочет отменять спектакли. И продюсеры, по её словам, практически не идут на уступки. Даже если режиссёру очень нужна именно эта актриса, найдут другую. Свободную. Вот только потом мы удивляемся: а почему персонаж какой-то не такой? Почему фильм не цепляет? Почему вроде бы всё профессионально, красиво, дорого — а смотреть не хочется? А потому что кино иногда начинают собирать не из тех, кто лучше всего подходит, а из тех, кто может приехать в четверг к девяти утра и выставить хороший свет дома... Вот одна из главных бед продюсерского кино. Ну а результаты, как говорится, — на экране.