🇬🇦 По итогам всеобщей переписи населения, утвержденным конституционным судом в августе 2026 года, население Габона составило 3 млн 518 тыс. 621 человек. Предыдущая перепись 2013-го насчитала в стране 1 млн 811 тыс. 079 человек, поэтому Всемирный банк прогнозировал численность жителей в 2025-м в 2 млн 593 тыс. 130 человек. По сравнению с 2013-м население практически удвоилось. При этом 2 184 тыс. 908 человек — или 62,1% — проживает в «столичной» провинции Эстуарий. По итогам переписи выяснилось, что 1 млн 200 тыс. 256 жителей, или 34,1% населения, являются иностранцами (для сравнения в 2024 году Всемирный банк оценил их долю в скромные 17,7%). С учетом того, что 2013-м они составляли 15,9%, или 287 тыс. 379 чел., с тех пор их число в стране выросло на 318%. Исторически в иностранном населении Габона преобладают малийцы (22%), камерунцы (20%) и бенинцы (12%). По оценкам Африканского банка развития, более 80% неформального сектора, на который приходится половина (49,1%) ВВП и, по данным переписи 2023-го, 62% предприятий, контролируют иностранцы — это мелкая розничная торговля, ремонт, городской транспорт и кустарная добыча золота. А исследование Всемирного банка 2020 года показало, что иностранцы составляли четверть рабочей силы в экономике, в том числе заполняя ниши в условиях дефицита квалифицированного персонала. Можно ли сказать, что Габон такими темпами рискует утратить «суверенитет», о чем предупреждают некоторые инфлюенсеры? Если судить по популярности тиктокерши Тата Бертийе, у ксенофобских настроений в Габоне есть своя благодарная аудитория. Еще в первый срок свергнутого осенью 2023-го президента Али Бонго Ондимба распространилось понятие «иностранного легиона» — иностранцев в окружении главы государства, коих действительно было немало (среди прочих это сомалиец Либан Солеман, бенинец Жан-Дени Амусу, француз Брис Алианга, бенинец Мексан Акромбеси, бенинец Мохамед Али Салиу и его отец Абдул Осени Оса). С приходом к власти президента Бриса Олиги Нгема связывали определенные надежды по поводу ужесточения миграционного законодательства, но в августе прошлого года, в тот же день после открытия в присутствии президента в г. Ламбарене нового рынка, Бертийе опубликовала оттуда в «Тиктоке» вирусный рилс с проклятиями в адрес бенинских торговок, которым, по её мнению, достались лучшие торговые площади. Но исторически иммиграция из соседних стран существовала всегда и ускорилась в десятилетие нефтяного бума (1974—1984), у истоков которого, кстати, стоял нефтяной магнат бенинского происхождения Самюэль Досу — в страну организованно ввозились рабочие из Мали, Сенегала, Гвинеи и Верхней Вольты (ныне Буркина-Фасо). Историческую динамику иностранного населения оценить невозможно — известно, что данные переписей 1980 и 2003-го были отклонены и официально засекречены, и до 2013-го долгое время госорганы располагали только данными за 1960 и 1993-й. И уже в 1988-м, согласно опросу L'Union Magazine, уровень неодобрения присутствием иностранцев — малийцев, экватогвинейцев и камерунцев, составлял 72%, 60% и 57% соответственно, и 80% опрошенных считали их главным источником преступности. Дьёдонне Ндемезо’о Нгема в своей диссертации 1994-го писал, что на вопрос о том, не хотят ли габонцы сами отправиться на рынок и встать за прилавок рядом с иностранными торговцами, ответом было «За кого ты меня принимаешь?». Иными словами, далеко не все габонцы готовы работать в нишах, где заняты иностранцы. В 1983-м из 2032 зарегистрированных либревильских таксистов габонцев было всего 165 – 449 были камерунцами, 478 бенинцами и 133 – тоголезцами. В конце 1980-х обследование Promo-Gabon показало, что граждане владели только 31,6% предприятий – остальные были распределены между выходцами из Западной и Центральной Африки. Единственный сектор, где граждане заметно себя проявляли и составляли 70% владельцев, по данным Ндемезо’о Нгемы, были... питейные заведения, считавшиеся «непыльным» бизнесом и не требовавшие квалификации. Остальные ниши, требовавшие минимальных навыков и сопряженные с физическим трудом, на 87—100% занимали иностранцы.