Ксения Усачева во второй части статьи для #ВестникЭП переходит от сравнения механизмов, при помощи которых правопорядки находят баланс между строгостью модельной нормы и ее корректорами, собственно к установлению связи между формальным и субстанциональным значением bona fides и обосновывает, что принцип добросовестности выполняет не просто формальную роль корректора строгости норм, преодолевающего ригидность и адаптирующего их к конкретным отношениям, но и субстанциональную — как главный источник такой коррекции.