Прислали ночью. Прекрасное! Человек прошел в жюри премии «Большая книга» и делится впечатлениями. Дело в том, что мой роман «Тума» в коротком списке премии «Большая книга». У этой истории есть своя предыстория. Так как Маргарита Симоньян недавно об этом рассказала у Соловьева в прямом эфире, то это уже не секрет. Как-то мы столкнулись за одной большой сценой с Маргаритой и главой премии «Большая книга». И Маргарита (которая сама в коротком списке «Большой книги») говорит мне и главе премии, мол, я буду за Захара болеть, он главный претендент (по её мнению) с тронувшим её романом «Тума». На что глава премии «Большая книга» отвечает: с Захаром, мол, сложности – ему одна часть жюри ставит высший балл, а другая – сбивая возможность победы – даже не двойки или тройки, а тупо – нули. Вот, мол, сказал глава «Большой книги», такая беда и – ничего не поделаешь. Я внутренне посмеялся, конечно: как будто это не они сами отбирают жюри, а оно из космоса прилетает, заранее утвержденное. …И вот, говорю, чудесная иллюстрация к нашим литературным нравам. Милейшей девушке, журящей в жюри, «Тума» нравится больше всех других романов, но она и сама мне нолик поставит, и других об этом попросит. Потому что я «террорист», «ополченец», «экстремист», к тому же недобитый стараниями мировых демократий, у меня санкций, как у Кадырова, и в любой стране мира, кроме КНДР, меня сразу посадят в тюрьму навсегда. Такие писатели нам не нужны. Побеждать в пристойных конкурсах должны юноши, приличные во всех отношениях. И не потому, что им половина жюри поставит десятку. А потому, что им всё жюри шестёрочку отслюнявит, и всё – при финальном пересчёте – будет по-честному. В кино и в театре у нас ситуация, к слову, не «примерно такая же», а ещё хуже. Но внешне не придерёшься, конечно. «Жюри приняло решение». А жюри у нас везде сидит из примерно 2013 года родом. Если не из 1991-го.