За четыре моря

На прошлой неделе разглядывал флорентийский дворец Медичи и в очередной раз думал – как так получилось, что экономика города с населением Урюпинска (~40к человек) и ВВП на душу населения современного Гондураса (~$8к) могла создавать настолько масштабные здания? И речь не о соборах или ратушах, которые строились веками за счет государства, а о личном жилье местной элиты. Похожая картина – почти в любом европейском городе. Если посмотреть на резиденции локального истеблишмента века эдак до XIX (скажем, список парижских hôtels particuliers), то кажется, что в масштабах тогдашней экономики стоимость их постройки сравнима с возведением Бурдж Халифы. Сегодня же подобного рода шедевров мы как-то не наблюдаем. Почему современные миллиардеры так поскромнели? Я всегда думал, что дело в масштабах неравенства: условные Медичи концентрировали у себя совсем уж неприличную долю местного ВВП, и потому могли позволить себе больше, чем Маск или Безос. Но именно для Флоренции времен Медичи у нас сохранились очень качественные данные – перепись 1427 года. Шокирующего неравенства не наблюдается: высший 1% владел примерно 30% всех активов города – примерно как и сейчас в США. У главы семьи Медичи – около 0.9% всех городских активов, а у трех богатейших ветвей рода – около 1.4% в сумме. Это побольше, чем у Маска (~0.5% от активов США), но уж точно не назовешь монополией на капитал. Но если американские технокапиталисты почти так же богаты, как флорентийские банкиры, то почему не строят великолепных дворцов в центре Сан-Франциско? Поскольку ни одному здоровому человеку не нужно 5 тысяч квадратных метров для комфортной жизни, основная функция такой постройки – демонстрировать статус хозяина. А современные миллиардеры, как ни странно, почти не тратят деньги на престижное потребление. И вообще очень мало потребляют! Скажем, Джеф Безос. Его возмутительно дорогая венецианская свадьба (~$50 млн, 0.01% от состояния) и недвижимость в «бункере миллиардеров» (~$700млн, ~0.2%) вызвали критику всех приличных СМИ. Но все это – сущие копейки по сравнению со статусными тратами бизнесменов Возрождения. Дворец Медичи, с которого я начал пост, обошелся семье в ~25% активов. Двадцатилетний Лоренцо Великолепный потратил ~4% состояния на рыцарский турнир, посвященный любимой девушке (она была замужем за другим, а Лоренцо – помолвлен, но разве это важно?). В стоимость турнира, конечно, входила победа самого Лоренцо. Ах, как жаль, что нынешним богачам далеко до гуманистов Ренессанса – вот бы посмотреть, как Трамп побеждает в турнире по рестлингу в честь Сидни Суини! Но почему же Безос так сромен по сравнению с Медичи? Хочется сказать «поменялась культура, скромность теперь в почете», но такой ответ мне не нравится. Вокруг – не протестантская Германия XVII века, где бюргеры озабочены накоплением ради спасения души, а нормальное позднекапиталистическое общество. Средний класс здесь мечтает о Порше так же, как раньше беспокоился о покупке породистой лошади. С чего бы миллиардерам вознестись над простыми смертными? Думаю, престиж все так же важен, а вот сигнальная система изменилась. Раньше для демонстрации состояния деньги нужно было перевести в форму, доступную для внешнего наблюдателя, попросту говоря – потратить. Для обычных людей эта логика сохранилась: у вас на лбу не написано, сколько вы зарабатываете, так что сумка Биркин необходима, чтобы каждый знал, что ваша жизнь прошла не зря: отведенные вам 80,000 часов ушли на то, чтобы выкарабкаться из зябких глубин среднего класса в райские кущи высшего среднего. А вот если вы забрались на самый верх капиталистической лестницы, ваше состояние на страницах Forbes – уже отличный сигнал. Так что вместо того, чтобы благополучно разориться на содержании дворца и пирах, как какой-нибудь британский аристократ, наш технокапиталист инвестирует свои деньги в бизнес. И, конечно, становится все богаче и богаче. Получается, тем, кто недоволен растущим уровнем неравенства, стоило бы стимулировать безудержное демонстративное потребление со стороны миллиардеров – глядишь, капитала бы у них поубавилось.