Записки Штабс-Капитана

5 марта 2022 года, в районе села Счастливое, что к востоку от Херсона, расчётом ПВО Бук-М1 ВСУ был сбит Су-30 авиации Черноморского Флота. Хорошо помню как тот день, так и то видео, которое было снято местными. Экипаж взяли сразу после приземления. В оранжевых морских спасательных костюмах ВМСК, которые мы называли «апельсинами». В этом тяжёлом костюме невозможно просто ходить. Говорить о спасении своих жизней не приходится. Надевать такой на боевой вылет я бы категорически не стал, чего и не делал. Лётчики были обречены на плен. Впоследствии экипаж был обменян в июле того же года. Их Су-30 так и остался лежать на том поле. От него остался только обугленный скелет – силовой набор из обугленных шпангоутов и нервюр. Черно-пепельного цвета. С воздуха он напоминал древнего морского монстра, который выбросился на берег много миллионов лет назад, оставив после себя только потемневшие кости. После катапультирования экипажа самолёт упал с курсом полёта – в сторону Днепра. Остатки носа этого существа – переднего обтекателя – указывали нам дорогу. Он невольно стал ориентиром полёта. Через него мы шли, когда обходили район боевых действий с запада, преодолевая Днепр в районе Новой Каховки. Незаметно для нас наступил сентябрь. От лета оставалась только жара. На Азовском море погода меняется стремительно. В сентябре море постепенно остывает. Вода приобретает более мутный цвет. Ухудшающаяся погода гонит толщи воды. Те, в свою очередь, поднимают со дна тонны песка и ила. Приветливое летнее море сменяется на холодное и угрюмое. Из-за резких перепадов температур над водой устанавливаются мощные воздушные течения, которые гонят быстро развивающуюся облачность. Несколько раз в течение боевых действий погода над Азовским морем заставала меня врасплох. На земле, в районе «кишки», сентябрь тоже принёс изменения. Неожиданно для нас ВСУ начали наносить на крыши боевых машин тонкие белые кресты как способ быстрой идентификации с воздуха. Интенсивные удары по занятым противником лесополосам сдули всю оставшуюся листву. Казалось, вся зелёная растительность погибла. Земля окрасилась в грязные тёмные цвета. Среди чёрных обугленных стволов деревьев, за которыми искали убежище солдаты противника, неожиданно появились сотни белых линий. Они были в оврагах, полях, остатках лесов и лесополос. Мы неожиданно осознали количество поражённой техники. Это сложно передать словами. Искорёженные коробки с крестами на крышах были везде, где хватало взгляда. Теперь те чёрные столбы дыма от горящей техники приняли осязаемую форму. Мы уничтожили сотни боевых машин. Сколько там было солдат, представить сложно. Но с воздуха это выглядело как самоубийство. На этом участке фронта мы имели огневое преимущество. Теперь его эффективность была видна невооружённым глазом. Такое резкое нововведение заметили все. Наша дежурная кимба тут же наполнилась взрывными голосами лётчиков. – Вы видели, сколько крестов в посадках?! – Заметили танк возле Сухого Ставка? Каждый стремился рассказать об увиденном. У всех появилось азартное чувство гонки за крестами. Теперь мы видели то, к чему приводят наши удары, и каждый хотел увеличить счёт. В это же время случился очень запоминающийся случай. По докладу одного из экипажей, во время подхода к цели – лесополосе – заметившие приближающийся Су-34 украинцы начали разбегаться из неё во все стороны. Штурман со смехом рассказывал, как в прицел своего «Платана» наблюдал мчащийся по полю БТР с солдатами на крыше. Мы тут же бросились смотреть запись. Запись с камеры прицельной станции некоторое время регистрирует только приближающуюся лесополосу. Экипаж отрабатывает карту контрольных проверок, готовясь сбросить бомбы. В какой-то момент штурман замечает убегающий БТР и переводит перекрестие прицела в его сторону. Квадрат с крестом в центре перемещается вправо, где маленькая машинка, пыля по пыльной степи, уносится в сторону от самолёта. Зум камеры увеличивается. В перекрестии «Платана» вырастает большой БТР, на крыше которого пытаются удержаться несколько солдат. Тактически противник изначально действовал странно. Это ощущение было не только у меня. Оно преследовало наши экипажи с каждым выполненным полётом. Командование ВСУ вводило всё новые и новые резервы. Когда на крышах техники проявились кресты, мы смогли визуализировать потери противника. К рубежу 6 сентября ВСУ на нашем участке не предпринимали конкретных действий. Сначала казалось, что цель ВСУ – выход в район Новой Каховки, которую сначала активно обстреливали. О желании отрезания нашей южной группировки говорила и постоянная работа по логистическим путям. Антоновский мост, в частности, был полностью выведен из строя. Однако пехота оставалась в удерживаемом мешке, не особо спеша к расширению плацдарма. К этому же моменту с нашей стороны заметно прибавилось средств огневого поражения. Тыловые дороги вдруг окрасились в зелёный. Танки, БТР, самоходная артиллерия, личный состав. Вскоре нам откроется истинный замысел противника. Но тогда всё было похоже на самоубийство огромной массы резервов. Огонь по занимаемой «кишке» с нашей стороны достиг такой плотности, что уже не прекращался на время работы авиации. Если раньше нам выделяли коридоры, на время затихающие от работы огневых средств, то к указанному рубежу этого уже не делалось. Огонь был настолько плотный, что в один из дней я со Стальным попал в столп земли, вырванной ударом тяжёлого артиллерийского снаряда. Это случилось в тот момент, когда, сбросив бомбы, я начал отход от цели. Едва успев создать крен, снизу вверх произошёл удар. Нос слегка подёрнуло кверху, а снаружи остекление кабины на секунду закрылось плотным грунтом. Мы практически сразу поняли, что произошло. Наш Су-34 оказался в площади, накрытой артиллерией. Кругом рвались снаряды и столбики тёмной земли с силой взлетали к небу. Тут же проверил двигатели – показания в норме. Не хватало нам упасть тут, в разгар артиллерийского боя. И всё же действия на этом небольшом клочке земли меня увлекали. Большая интенсивность вылетов. Бесконечно заходящий противник, который, казалось, просто нескончаемым потоком движется вперёд. Горящие поля. Понтонные переправы. Смертельная гонка, как она есть. Осмысливая тот период, я буквально могу руками сжать тот азарт, те чувства, которые накрывают лётчика с головой после сброса бомб. Азарт, который бьёт в самое сердце, разгоняя его до оборотов вращения валов двигателя. Тот азарт, который застилает страх и оставляет маниакальное желание залазить в кабину и дальше, напрочь стирая чувство опасности. ----------------------------------------------- В начало Предыдущая часть Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5