Записки Штабс-Капитана

Огонь вялый, неприцельный. Такого огня можно не бояться. Так, плохо вынося поправку, стрелки никогда не попадут. Особенно в реактивный самолёт, который несётся на цель на скорости 900 километров в час. Опасение вызывает лишь то, что «местные» уже выучили стороны захода авиации. В этом вопросе мы скованы конфигурацией местного ПВО. Заходы можно выполнять только с флангов, где курсовой параметр ЗРК максимальный. В такую цель трудно попасть. Это значит, что куда бы мы ни прилетели, как только противник о нас узнает, он будет ждать нас с боков своих позиций. Про наличие у противника ПЗРК я старался не думать. Нас спасали малые высоты и сложность обнаружения низколетящего самолёта. Хотя я и ожидал появления тонких белых ножек из «зелёнки». Ночью активно работал С-300. К моменту 2 сентября потерь от этого комплекса на этом участке ВВС не понесли. Но по возможности мы старались обезопасить свой маршрут и подход к цели насколько это было возможно назвать безопасным. Характерная толчковая тряска – с держателей сошли бомбы. Мы быстро уходим на запад, отстреливая ловушки и делая змейку. На такой высоте наши ловушки, уходящие от хвостовой балки вниз, неэффективны. Горячие шары бьются о землю и догорают на ней. Мы только поджигаем поля по пути своего следования. Хвост из серых дымов ловушек оставляет характерный след движения самолёта. По нему противник может пристреляться как по уткам. Чтобы этого не допустить, сразу же после отстрела серии я резко перекидываю самолёт в другую сторону, чтобы прицеливающийся не успел перенести вынос в следующую точку дымового следа. В отличие от действий под Киевом, где достаточно было пересечь линию фронта и вырваться в пустой глубокий тыл, в полях Херсонщины надо было действовать на упреждение всё время. Где сегодня окажется противник, не знал никто. Обед того же дня. – С тобой Пчелов пойдёт, обсудите с ним всё, – сидя в кресле сказал командир полка, распределяя экипажи на очередной вылет. – Смотри, Пчел, я ведомым у тебя пойду. Делай, что хочешь, я устою, главное крен не уменьшай перед боевым, иначе мне придётся шире вставать, а у нас цели рядом, понял? – по пути к самолёту говорю я. – Угу, – отозвался Пчел. Нашей целью стала лесополоса к западу от Сухого Ставка. Её противник занимает уже не в первый раз. В ней он останавливается на световой день. Ночью же предпринимает попытки рассредоточения из неё дальше на юг района. Классическая тактика в то время. – Что это, глянь, – говорит Стальной, указывая на крыло. Под ним висят неизвестные мне до этого момента боеприпасы. Это новые ФАБ-500У, про доставку которых нам обмолвился на днях штурман. Это следующее поколение универсальных ФАБ-500 М62. В корпусе бомбы одновременно находится и лидер – выдвижная штанга-взрыватель, обеспечивающая подрыв боевой части на высоте полутора метров над землёй, и тормозной штурмовой парашют. Таким образом, не нужно всё время перевешивать боеприпасы под определённую задачу. Бомба сама, в зависимости от условий сброса, вводит нужную систему. Главное для нас – возможность действовать на предельно малой высоте. Один нюанс – при сбросе с высоты менее 85 метров взрыватель может установиться на максимальное замедление в режиме минирования. Когда взорвётся бомба – никто не знает. – Постарайтесь занять высоту выше указанного, – попросил штурман полка. – Ну, 100 это не 200. Можно и так, – подумал я тогда. Мы подошли к боеприпасу. Бомба длинная, без сужений и расширений. Простая труба с конусообразным обтекателем и небольшими стабилизаторами без аэродинамического кольца. В щитке управления несколько крутилок. Они установлены в положение ВЫП и П – задействованы одновременно и выдвижной взрыватель, и парашют. «ВЫДВИЖНОЙ ЛИДЕР» – написано на переднем обтекателе. «КОНТЕЙНЕР С ПАРАШЮТОМ» – прочитал я в задней части бомбы. Всё, как говорил штурман. Ну что же, попробуем.