В ингушском конном полку Первые два года войны было очень трудно внушить всадникам понятие о европейском способе ведения войны. Всякого жителя неприятельской территории они считали врагом, со всеми из этого вытекающими обстоятельствами, а его имущество – своей законной добычей. В плен австрийцев они не брали вовсе и рубили головы всем сдавшимся. Поэтому редкая стоянка полка в австрийской деревне обходилась без происшествий, особенно в начале войны, пока ингуши не привыкли к мысли, что мирное население не является врагом и его имущество не принадлежит завоевателям. Помню, как в один из первых дней моего пребывания в полку не успели мы, офицеры, расположиться на ужин на какой–то стоянке, как по деревне понёсся отчаянный бабий крик, как только могут кричать галичанки. – Ра–туй–те, добры люди–и–и… Посланный на этот вопль дежурный взвод привёл с собой к командиру сотни всадника и двух дрожащих от страха "газду и газдыню". По их словам оказалось, что горец ломился в хату, а когда его в неё не пустили, то он разбил окно и хотел в него лезть. В ответ на строгий вопрос есаула горец возмущённо развёл руками и обиженно ответил: "Первый раз вижу такой народ… ничего взять ещё не успел, только стекло разбил, а… а он уже кричит". А. Марков