Когда я родился, у мамы украли пальто. Папаня, находившийся в лёгкой эйфории от рождения наследника, приехал в роддом забирать роженицу и меня-младенца. Со слов мамы, в тот день отец в полной мере превзошёл себя, вернее, все свойственные ему нормы раздолбайства, и не закрыл дверь автомобиля. В тот же час из машины бесследно исчезло уникальное, прекрасное, самое красивое пальто на свете. Со слов мамы, оно было настолько великолепным, что мы не исключаем вероятности, что его следует искать на лондонских арт-аукционах или в частных собраниях чёрных коллекционеров, ценителей уникальной продукции раннесоветской лёгкой промышленности. Говорят, что это пальто было прочным, как Советская власть в 1919 году, и надёжным, как вообще чорт знает что. Каждый божий год, в день моего рождения, 6 октября, у нас в семье вспоминали этот трагический случай. Отец обыкновенно бывал распилован, побиван каменьями, помазован дёгтем, извалян в перьях и посыпан пеплом. На каждом моём дне рождения всякий раз незримо присутствовало это пальто с косматеньким тощим воротником. Оно восседало во главе стола, задувало свечи и даже порой произносило тосты. Вот и сегодня, в день моего полувекового юбилея, главным символом праздника будет то злополучное пальто, достойное быть помещённым на родовой герб