Одно из ярких впечатлений моего детства это история с белой уточкой и больной спиной. Папаня мой, дай Бог ему здоровья (старику скоро стукнет 85), в молодости отличался удивительными безобразиями. Не знаю, как мать его терпела и до сих пор терпит (маме, к слову, скоро 90). Будучи водителем грузовика, батя был заправским вором. Так, въезжая на территорию мясокомбината, он непременно прятал в кабине огромный камень — чтобы на въездном весовом контроле масса машины была тяжелее. Затем на территории комбината он выбрасывал этот камень в укромном месте, а обратно тайно вывозил телячью ногу примерно такого же веса, четверть свиной туши или мясо птицы. Не то, чтобы он был членом какой-то банды, — нет. Но такое воровство процветало в Советском Союзе повсеместно. Швеи таскали с фабрики ткани, обернув вокруг тела в восемь слоёв, колхозники воровали коммунистическую картошку, а электрики — кабель и лампочки. Как отмечал Жванецкий, «Сколько у государства ни воруй, всё равно своего не вернёшь!» Я, приходя из школы с портфелем, полным пятёрок, мог обнаружить дома полную ванну рыб-угрей, живого ежа (не знаю, с какого мясокомбината его батя приволок) или — как это случилось однажды — белую уточку. Оттого, что уточка была не тушей, а живой птицей, женская половина семьи объявила бате бойкот. Против убийства птицы единым фронтом выступили мама, бабушка и две сестры. Однако у батяни нашёлся железный аргумент. Он заявил, что у него болит спина (на спину он и вправду жаловался уже недели две), и что только одно средство способно унять эту нестерпимую боль — поедание мяса белой уточки. Женщины, хоть и не сдались, но явно заинтересовались. А я, самый младший, свято поверил, что именно от белой уточки пройдёт больная папина спина. Голову уточке рубили мы вместе. Тогда впервые в жизни я увидел, что птица с отрубленной головой способна ещё некоторое время бегать и хлопать крыльями. Это произвело на меня неизгладимое впечатление. Придя домой, я взахлёб стал рассказывать об увиденном сёстрам, но встретил только их холодный презрительный взгляд. Эти группенфюрерши не оценили величия момента. Короче говоря, утку ели только двое: я и папаня. И знаете, что самое удивительное? После этого у папы прошла боль в спине и с тех пор он никогда больше на неё не жаловался!