Провинившихся мужей в Лос-Анджелесе повадились приводить на пилатес. В Forma Pilates, студию, куда я хожу, попадают только по рекомендации — недавно страдать приходил Джастин Бибер. Звучит недосягаемо, на деле здесь всего четыре машины, и в выпадах замирают самые разные голливудские воротилы. Помимо провинностей, на реформер мужчины попадают на спор — за произнесенное вслух «да это же просто растяжка». Начинается невинно — инструктор просит найти нейтральный таз. Человек сорок лет прожил с этим тазом и впервые слышит, что у того есть какая-то позиция. К пятнадцатой минуте самые накачанные начинают молить о шавасане. К двадцатой — просто перечислять всех, кого помнят из Ветхого Завета. Я думала, это наше локальное развлечение, пока Wall Street Journal не обнаружил национальную эпидемию: качки идут на пилатес и выходят оттуда, дрожа как чихуахуа. Герой статьи — пожарный, кроссфитер, которого, конечно, притащила жена. Шел на миленькую легкую тренировочку, попал к инструктору, оравшему как аукционист, и через час вышел на дрожащих ногах — молиться за обедом, чтобы Господь исцелил его от пилатеса. Жена все сняла, три миллиона лайков. Второй герой, марафонец, попытался вставить ноги в петли и упал; больше всего его оскорбило, что отдыхом между упражнениями считается планка. Кьеркегор писал, что тревога — это головокружение свободы, но он не пробовал вытянуть обе ноги по диагонали под счет инструктора до 10. На моих тренировках на редкого мужчину смотрят как на панду в зоопарке: все умиляются и ждут, когда он свалится с ветки. Особенно старожилы Бель-Эйра — дамы, тусовавшиеся с Элизабет Тейлор в бунгало отеля Beverly Hills. Некоторые жены беспощадны и шепчут инструктору: проследи, чтобы ты его убила. После класса муж идет к аналитику разбираться, почему он боится конфликтов. Аналитик просто никогда не видел его жену в планке. У мужчин, впрочем, есть смягчающее обстоятельство: на реформер они приносят с собой значительно больше веса. А ягодицы там внезапно требуют другого: крошечное движение, двадцать раз, и не умереть. Мой муж со мной не спорит, потому что любое семейное пари длится пятнадцать минут и заканчивается на пружине номер два.