У меня есть надежный способ понять, что за человек передо мной. Можно не спрашивать, где он живет, чем занимается и что он обсуждает в кабинете у терапевта. Мне достаточно посмотреть, какую воду он пьет. Я, например, в свой рот ничего, кроме Evian, стараюсь не заливать. Можно считать это снобизмом, но это система ценностей. Кто-то не терпит ложь, кто-то предательство, я не понимаю, как можно глотать какой-нибудь Arrowhead или «Святой источник» и говорить: «Нормальная вода». Меня уже начинает беспокоить уже не вода. А что еще он не чувствует? Хлорку? Иронию? Что пора уходить из гостей? Это серьезнейший красный флаг. В ЛА, слава богу, мои предрассудки перестали быть маргинальными. Тут нельзя дышать без очистителя воздуха и стареть без longevity-консультанта. Голову без LED-душа тоже мыть нежелательно. И конечно нельзя взять и утолить жажду чем попало. Где угодно, но не в ЛА. У нас вода — люксовая категория, и даже WWD выпустил текст с аналитикой. Бутилированный рынок в США заработал в прошлом году $19,7 млрд и почти перестал расти, поэтому вокруг него появляется новое поколение — дорогое и с функционалом. Вода должна быть чистой, без микропластика и разбавлена чем-то модным. Желательно, чтобы в бутылке вообще было что-нибудь, кроме голой H₂O: деньги на ветер. Вот в моем модном пилатесе, куда можно попасть только по рекомендации, потому что не всем разрешено лежать рядом с Хейли Бибер, в холодильнике всегда стоят стеклянные бутылки Loonen. Все их радостно пьют. Loonen — детище бывшей венчурной инвесторки и топ-менеджера из Spindrift, культовой газировки с фруктовым соком. Финансировать неудачные стартапы, видимо, надоело, когда из крана течет настоящая white space opportunity. По вкусу Loonen, кстати, тоже довольно white space. С трубным привкусом. Но кто я такая, чтобы давиться водой, которую любит Хейли. Есть еще oHy — hydrogen sparkling water с магнием и обещанием всплеска энергии. Вода для бывших рейверов: человек давно ушел с танцпола, но где-то в подсознании сохранилось, что содержимое банки может изменить состояние сознания. Масштаб нашего местного сумасшествия можно оценить по стеллажам в Erewhon. Там вода стоит от пяти до двадцати пяти долларов за бутылку. Уже никто не смеется. У нас даже есть сомелье по воде. Причем не вчера появился. Мартин Ризе начинал в ресторане при LACMA, где еще в 2013-м завел водную карту на сорок четыре страницы. Топом была Berg — талая вода ледника возрастом пятнадцать тысяч лет. Сейчас Ризе работает в ресторане Gwen, где есть полноценное меню воды: позиции из разных стран, большинство бутылок по $11–13, а Los Angeles tap water демократично стоит 0$. Воду подбирают к еде по минеральному составу: что потяжелее (не поверите, дают Borjomi) — к жирному, полегче — к рыбе и салатам. Лед и лимон запрещены, потому что портят вкус. Но минералогия — это для профессионалов. Меня интересует антропология. Fiji, например, — дорогая вода для креаторов. Почему-то ее любят режиссеры, фотографы, стилисты и прочие люди, которые могут семь лет носить одну и ту же японскую футболку, но воду покупают исключительно в квадратной бутылке с гибискусом. Почему Fiji стала официальной водой творческого класса, я не знаю. Voss — человек когда-то прекрасно провел 2009 год и решил там остаться. Liquid Death покупает тот, кто больше всего боится, что окружающие догадаются: он просто пьет воду. Smartwater — вода айтишников. Saratoga почему-то любят девушки в поиске. Mountain Valley пьет тот, кто еще не добрался до Evian. Самое дно — Dasani. А Evian ничего не обещает, как Европа. Она не хочет улучшить твои митохондрии или удалить из организма то, о существовании чего ты вчера не подозревал. Она просто приехала из французских Альп и считает, что этого достаточно. Очень французская позиция. Мы с ней похожи. Поэтому если человек спокойно пьет теплый «Святой источник» из пластиковой бутылки, которая два часа пролежала в машине на солнце, я не считаю его плохим. Я просто понимаю, что наши отношения изначально потребуют слишком большого количества компромиссов.