Я обычно занимаюсь в тренажерном зале при нашем теннисном клубе, куда old money Лос-Анджелеса ходят примерно с администрации Эйзенхауэра. Средний возраст в тренажерном зале — девяносто четыре, и то потому, что я испортила статистику. Никто здесь не пытается стать лучше: все пытаются уехать домой без инфаркта, и тренеры относятся к этой цели серьезно: большую часть тренировки они массируют клиенту мышцы перкуссионным пистолетом — сначала икру, потом плечо, потом снова икру, — пока клиент лежит и вспоминает, почем были квадратные метры в Малибу в 1961. Мужчины в белых поло поднимают одну гантель весом десять килограмм ровно сорок минут, медленно и вдумчиво, с перерывом на обсуждение кинопродюсеров. Здесь никто не спросит, сколько ты сделал подходов или какой протеин лучше. На днях весь зал обсуждал, как хорошо, что в Сингапуре людей после семидесяти учат правильно падать. Никто ничего не снимает ни селфи, ни рилсов. Максимум — проверят давление после дорожки. Я обожаю этот зал: за все время я ни разу не ждала ни одного тренажера, потому что половина посетителей уже не помнит, зачем к нему подошла. А на прошлой неделе меня занесло в один модный спортзал в Западном Голливуде. Пять этажей, бассейн на крыше, hot pilates при свечах и коворкинг наверху, потому что между подходами надо же где-то монтировать рилсы. Самым тяжелым упражнением оказалось дождаться, пока человек закончит фотографироваться на тренажере: девушка впереди меня сделала четыре подхода, из них ноль — со штангой. Штатив, кольцевая лампа, поправить хвост, переснять, потому что в кадр вошел посторонний мужчина с посторонними ногами. Мужчина, к слову, тоже снимал — он делал вид, что только что закончил сет, хотя последние семь минут выбирал фильтр. Так завещали звезды: все-таки я живу в городе, где Кендалл Дженнер снимает Кайли на тренажере для отведения бедра — по просьбе самой Кайли. Я не против спорта. Только за. Но если вы не готовитесь к Олимпиаде и не зарабатываете на фитнесе — пожалуйста, перестаньте выкладывать свои тренировки. Есть, конечно, исключения. Если вы карабкаетесь по леднику в Патагонии, гребете через Босфор или делаете йогу на скале над океаном — снимайте, умоляю. Вы показываете мир, в который зритель сам, может, и не окажется. Но если это сороковая сторис за месяц, где вы делаете ягодичный мост в зале с серыми стенами, что именно я должна из этого вынести? Что у вас тоже есть абонемент? Знаете, что еще делают абсолютно все взрослые люди? Чистят зубы. Представьте утро, в котором вся ваша лента под бодрую музыку полирует клыки. «Сегодня решил использовать нить». «Зубная паста закончилась, но мы не сдаемся». «Минуту держал щетку под правильным углом. Дисциплина». Вот так сегодня выглядят чужие тренировки. Отдельный привет тем, кто в шесть утра пишет «а я уже после тренировки» для людей, которые еще лежат в кровати и честно собираются пойти чуть позже. Или пропустить. Мы поняли. Вы лучше. Идите в душ. Кстати, во многих спортзалах съемку чужих людей в кадре уже официально запрещают. Вернувшись в свой клуб, я с нежностью смотрела, как девяностолетний джентльмен в поло сорокового года выпуска поднимает свою единственную гантель. Никаких доказательств его тренировок не существует. Уверена, он еще переживет всех, кто снимает.