YUNA / Юния Пугачева

«Одиссея» «Одиссеей», но голый торс Мэтта Дэймона уже занял почетное место в мокрых снах домохозяек и не только и, судя по пресс-туру, Шарлиз Терон, которая на лондонской премьере объявила в камеру, что засматривается на его ягодицы. Осуждать ее трудно. Дэймону пятьдесят пять; для роли он похудел до 76 килограммов — собственного веса в старшей школе — и отказался от хлеба, пасты, пиццы и пива. Кристофер Нолан заказывал худого, но сильного. Царя, которого десять лет носило по морям. Тренировался Дэймон пять раз в неделю год: верх тела по понедельникам и четвергам, ноги по вторникам и пятницам, кардио по средам. Его тренер, доктор физиотерапии Гейб Стамп, не без гордости рассказал Vogue, что тело Одиссея лепили в «паршивом» зале — гантели, штанга, один блочный тренажер. Сам Дэймон говорит, что отказ от глютена полностью изменил его жизнь. Нарратив пришелся кстати. Сегодня любое быстрое похудение автоматически записывают на счет «Оземпика», и Голливуду понадобился герой старой школы: мужчина, который добился всего дисциплиной и отказом от фокаччи. Впрочем, за пятнадцать миллионов долларов гонорара кто бы не похудел? Бен Аффлек, как настоящий друг, шутит публично, что Мэтт теперь постоянно ищет повод снять рубашку. В «Одиссее» поводов хватало: море, жара, плен, боги. Лучший комментарий описывал сцену, где Дэймон играет бицепсом прямо в камеру, пока его армия умирает и кричит в агонии. Камера знает, на чем держать фокус. И все же Дэймон не единственный телесный спецэффект фильма. Рядом существует Шарлиз Терон, которой пятьдесят и которая выглядит почти так же, как в рекламе J'adore Dior двадцать лет назад. Его голодание проходит по статье героизма; ее внешность — по статье природного ресурса. Будто по-другому и невозможно. После комментария про ягодицы общество немедленно вспомнило о личных границах и святости брака: как она посмела, отец четырех детей. А почему нет. После десятилетий, в течение которых мир рассматривал под микроскопом саму Шарлиз Терон, она позволила себе посмотреть в ответ. Так что главный спор вокруг «Одиссеи» можно считать решенным. Гомер останется в школьной программе, Нолан — в истории IMAX, а пресс Мэтта Дэймона — в коллективном бессознательном домохозяек и не только и одной нестареющей нимфы.