Где-то в Кремниевой долине пунцовый Билл Гейтс прячется по углам. Человек, который сорок лет держал лицо перед антимонопольщиками, конгрессом и Стивом Джобсом, впервые не знает, куда девать глаза от всех техномогулов планеты, собравшихся на конференцию в Сан-Вэлли. Виной всему его дочь, начинающая стартаперша, пойманная на схеме, которую в индустрии проходят на первом курсе — в главе «как делать не надо, потому что за это сажают». Началось все безобидно. В апреле прошлого года Фиби Гейтс и ее соседка по Стэнфордскому общежитию София Кианни запустили Phia — браузерное расширение, которое обещало находить самые низкие цены и приучать мир к секонд-хенду. Здесь все слова были прекрасны: Миссия, Устойчивость, Осознанное потребление. Ну какой инвестиционный комитет устоит? Конечно, комитет отозвался. Деньги посыпались: восемь миллионов посевных от Kleiner Perkins — легендарного фонда, который когда-то дал миру Amazon и Google. Потом раунд A на 35,5 миллиона — его Phia объявила афишей в стиле лайнапа Coachella, где вместо хедлайнеров стояли звездные имена: Крис Дженнер, Сидни Суини, Пэрис Хилтон, Шерил Сэндберг и еще три десятка фамилий, от которых у любого инвестора начинается тахикардия. Vogue Business тут же выдал титул «самого звездного шопинг-стартапа всех времен». TIME внес в список лучших изобретений года. Forbes — в «30 Under 30». Фиби Гейтс в интервью охотно называла себя непо-бейби сама, на опережение. Из серии: признай мелкое, чтобы не обсуждали крупное. Она подчеркивала, что принципиально не взяла денег у родителей. Фамилия в этой сделке не значила ничего, просто совпадение, бывает. И вот расследование: Phia присваивала себе чужие партнерские продажи. Механика называется cookie stuffing: когда пользователь на телефоне доходил до оформления заказа, расширение тихо открывало фоновую вкладку, подставляло собственную реферальную ссылку и закрывало вкладку за секунды. В тесте Bloomberg комиссию, заработанную New York Times, которая честно привела покупателя к кассе, забрал себе стартап с оценкой 185 миллионов. Украсть у New York Times: даже в выборе жертвы все-таки чувствуется воспитание. Phia ответила заявлением: команда работала всю ночь и нашла досадный баг. Двадцать лет назад за такие поделки за решетку отправились два джентльмена, мухлевавшие со ссылками eBay. Отправил их туда исследователь Бен Эдельман — и теперь он вскрыл код Phia и обнаружил, что «баг» называется enable_coupon_auto_drop и управляется серверным рубильником: для десктопного Chrome — всегда выключен, для iOS — включен. Баги, как известно, не выбирают себе операционную систему и не живут семь месяцев, включая рождественский сезон распродаж. И баги не пишут в собственных логах shouldStandDown: false, когда система распознает, что покупателя привел конкурент, — а код Phia распознавал и все равно забирал комиссию себе. Написала ли Phia плохой код — дело десятое. Получил бы такой стартап хотя бы первую встречу с Kleiner Perkins, если бы вместо Фиби Гейтс на титульном слайде было написано Маша Иванова из Сакраменто? Ответ знает вся Кремниевая долина. Фонды, вложившие восьмизначные суммы, не потратили один день на то, чтобы установить расширение и посмотреть трафик. Проверять дочь Билла Гейтса никто не рискнул. Что дальше? Исков к Phia пока не прилетело. Молчат и звездные инвесторы — ни одна из трех десятков фамилий с той афиши не прокомментировала, куда делись комиссии. Молчит Билл Гейтс. Фиби закрыла твиттер. Оказалось, что это уже второй скандал: расширение уже копировало в фоне банковские выписки и почту пользователей. Скорее всего, Фиби Гейтс ничего не будет. Стартапы с таким звездным пиаром не умирают от репутационных ран, а просто делают ребрендинг. Через год Фиби даст интервью о том, как трудности сделали ее сильнее, и какой-нибудь глянец поставит это на обложку. В Кремниевой долине любят повторять, что главное — технология. История Phia напомнила другую истину: иногда лучшей технологией оказывается фамилия. Все остальное — лишь расширение к ней.