«Ну что, вы там уже скучаете?» — пишут нам дети, разъехавшиеся по путешествиям с бойфрендами и лагерям. Я отправляю сердечки и ржущие смайлики. Честно? Пока нет. У американцев для родительской тоски по уехавшему в лагерь ребенку есть официальный термин — kidsickness. Не шутка: сайты для родителей публикуют инструкции, как пережить разлуку, советуют записаться на пилатес и не сидеть сутками у монитора в ожидании свежих фотографий из лагеря. То есть скучать — это уже почти диагноз. Я, видимо, здорова. Мы так много времени проводим вместе в течение года, что когда начинаются лето, лагеря и раздельные путешествия, мы счастливы. Психологи, кстати, на нашей стороне: исследования подтверждают, что ничто так не развивает пресловутые софт-скиллы, как лагерь. Ну и это хорошая проверка отношений — есть ли вам с мужем о чем говорить, кроме логистики детей и их проблем. Некоторые за время детского лагеря успевают даже развестись. Дома полный дзен. Я ловлю все эти минуты долгожданной разлуки. Дошло до того, что когда садик предложил лагерь для нашей двухлетки, я — та самая женщина, которая когда-то думала: «Ну кто вообще отдает туда малышей?» — вдруг захотела. Но мест уже не оказалось. Умные люди. В Америке из этого давно сделали индустрию. Элитные лагеря вроде Camp Laurel в Мэне стоят почти двадцать тысяч за лето, туда выстраиваются очереди, а visiting day превратился в отдельный жанр контента: родители прилетают частными бортами, привозят детям суши из Nobu и снимают встречу для TikTok с хештегом #visitingday. У нас все скромнее и душевнее. Мы уже четыре года подряд отправляем младшую дочь на две недели в «Камчатку» — творческий лагерь в палатках на эстонском острове, который придумал первый легендарный редактор русского Esquire Филипп Бахтин. Человек с таким чувством юмора и креативом, что ему хочется отдать детей на воспитание добровольно и навсегда. Иногда отправляем по два раза за лето. Вожатые — все люди творческие: от нашего друга, выдающегося виолончелиста нашего времени Бориса Андрианова, до Данилы Козловского. Дети — из творческих и околотворческих семей с известными фамилиями, которые летят на этот край света из Лос-Анджелеса, Европы и России. Сам Бахтин скромно называет себя организатором вечеринок в лесу: днем дети снимают кино и репетируют спектакли, вечером спят в палатках под балтийским дождем, а кормят их повара с мишленовским прошлым. Двухнедельная смена стоит 2760 евро. И это, пожалуй, лучшая трата в нашем семейном бюджете. Ребенок, который русскому предпочитает английский, возвращается оттуда с цитатами из любимой нами советской киноклассики. Она сама просится каждый год. Более того, еще не закончить первую смену этим летом, уже умоляет о третьей. Как вы понимаете, отказать в такой ситуации довольно трудно. После чек-ина ей вообще невозможно дозвониться: у нее нет времени. Правда, не всем такое родительство с лагерями сходит с рук. Одну маму недавно затравили в TikTok за то, что она отправила дочерей в лагерь на семь недель. Интернет вообще очень любит рассказывать женщинам, как им правильно быть матерями. Желательно так, чтобы они ни на минуту не забывали испытывать чувство вины. Даже когда дети абсолютно счастливы. Я вообще сама хочу в «Камчатку». Филипп, если вдруг вы это читаете, возьмите меня вожатой на следующий год. И, вообще, давайте уже лагерь на три месяца. Надеюсь, скоро буду отправлять туда и Гришку — через каких-то девять лет (принимают с 11 до 17). Этим летом есть еще две детские смены. Понимаю, почему в первую нам пришлось пробиваться через связи среди вожатых. Вы теперь знаете, куда отправить детей в августе и проверить свои отношения. Подробности здесь. А я, думаю, скучать к сентябрю. Ну, может быть.