Если мой муж однажды перестанет есть вкусняшки, мы не протянем долго. Наша жизнь буквально построена на еде и поиске новых ресторанов. Мы познакомились за столом, лучшие разговоры случались между вторым бокалом и десертом, а в японском храме любви нам посоветовали укреплять отношения через совместные ужины. Я не представляю себе ситуацию, в которой заказываю пасту с крабом, а мужчина напротив грызет стебель сельдерея и смотрит не на меня, а на браслет, сообщающий, что пульс поднялся на четыре удара. Тревожный сигнал. Надо запить водой. Оказалось, моя теория работает не только в нашей семье. На фоне массового похудения на Ozempic и подобных препаратах в мире расцвели так называемые «оземпик-разводы». И недавно вышло исследование, которое эту теорию подтвердило. После операций для похудения пары разводились почти вдвое чаще: за шесть лет — 14 процентов против 8 в контрольной группе. Каждый восьмой американец сейчас на игле. И это не считая тех, кто врет. Брак был прежде всего пищевым союзом. Двое объединялись, чтобы добывать калории и есть их вместе, потому что в одиночку и мамонт тяжелее, и ужинать грустнее. Потом приходит Ozempic и отменяет голод и вместе с ним — древнейшую причину оставаться вместе. Укол оказывается не расходом, а фильтром. Один инвестирует в дисциплину тела, как в новый класс активов. Второй остается в мире, где счастье — заказать пиццу и не считать калории. И вдруг за столом сидят уже два человека с разными представлениями о жизни. Похудевший смотрит на себя с удовольствием — и в том же кадре видит партнера, который не изменился ни на грамм. И тот вдруг читается как улика: вещественное доказательство прежней, нелюбимой версии себя. От толстого тела можно уколоться. От свидетеля толстого тела — только развестись. Психологи называют это распадом общих ритуалов. Оземпик не выключает любовь к мужу или жене, он отменяет голод — а на нем, оказывается, держалось примерно все. Но у похудения есть одна неприятная особенность: оно не выбирает, что именно забрать. Вместе с весом исчезает все сразу. Тает жир. Тает лицо. Иногда — брак. А иногда и то, о чем за обедом говорить не принято. Читаю отчет на реддит Reddit : похудела прекрасно, кожа нигде не обвисла, а потом пришла к врачу с болью при езде на велосипеде — и узнала, подушка безопасности, предусмотрительно размещенная природой, сдулась вместе со всем остальным. Рынок быстро нашел способ продавать потерянный объем обратно — за деньги, кратно превышающие стоимость самого препарата. Гинеколог с офисами на всех нужных меридианах придумал, как вернуть утраченное. Пара стежков, двадцать минут, местная анестезия — и никакого восстановительного периода. Пациентки прозвали это «вагинальным лифтингом в обеденный перерыв». А официальное название процедуры — «Вагиланджело», игра слов на стыке вагинопластики и Микеланджело. Одна моя приятельница, прилетевшая за этим из Лондона в Хьюстон назвала итог «дизайнерской вагиной» и подсчитала, что «если считать это долгосрочной инвестицией, выходит вполне разумно». Меня лично мировая одержимость похудением пугает. Я в авангарде продолжаю набирать вес, чтобы после тридцати пяти ничего случайно не потерять. В конце концов, зачем нужен тридцать четвертый размер, если вместе с ним в комплекте идут развод, билет в Хьюстон и знакомство с Вагиланджело?