Я не пользуюсь фильтрами, которые рисуют новое лицо. Не убираю морщины, не стираю синяки под глазами, не подтягиваю линию губ к носу. Вместо этого надеваю темные очки или еду к косметологу колоть сперму лосося — чтобы потом без страха снять селфи крупным планом. У этого поведения название: truecasting — новый модный тренд; показывать себя такими, какие мы есть. Десять лет назад это называлось фотографией. Про тренд мне рассказал приятель, живущий на Raya примерно с момента ее основания. По его наблюдениям, врать про возраст и рост перестали давно — скучно и легко проверяется. Обман стал тоньше. Фото в анкете все реже имеет отношение к человеку, который приходит на ужин. Иногда разница в пределах приличия: минус пара морщин, плюс немного скул, нос чуть уже, глаза чуть выше. А иногда на свидание приходит человек, который состоит с фотографией в очень дальнем родстве. За последний год я несколько раз встречала людей, которых знала только по Instagram, и первые секунды мозг пытался их опознать. С лица будто сняли защитную пленку: морщины, поры, живая мимика — вместо выражения, проведшего последние пять лет в Facetune. Раньше скрывали любовников. Теперь скрывают собственные лица. Как будто это стыдно — иметь следы жизни. Женщина тратит тысячи долларов, чтобы выглядеть естественно, а потом сорок минут редактирует снимок — чтобы выглядеть естественно после процедур, которые должны были сделать ее естественной. Против косметологии я ничего не имею. У нее есть достоинство, которого нет у фильтра: что бы ты ни сделала с лицом, оно приходит на встречу вместе с тобой. Фильтр остается в телефоне. Памела Андерсон выходит без макияжа на парижский показ — и собирает больше публикаций в прессе, чем сама коллекция. Голое лицо сегодня что-то недоступное всем: позволить себе могут единицы. Приятель с Raya хочет немногого: открыть дверь ресторана и сразу понять, кто сегодня пришел. Ну а я за truecasting. Классный тренд. Вот я. Вот мой синяк под глазом. Сперма лосося покусала.