C ужасом и завистью (где взять такое принятие?) смотрю на пижамы и халаты английского бренда Olivia Von Halle с принтом моли. С этим насекомым я веду войну столько же, сколько живу в Лос-Анджелесе. Восемь лет. И, как в любой затяжной войне, победитель пока не определен. Хотя сегодня утром моль взяла очередной раунд: я обнаружила ее неспешно доедающей кашемировый свитер Marni, который был спрятан от нее в специальных пакетах. Впрочем, в Англии отношения с молью гораздо сложнее и глубже. Там она живет в домах дольше многих родственников и, кажется, передается по наследству вместе с фамильным серебром и рецептами рождественского пудинга. Неудивительно, что англичане давно прошли все стадии принятия и теперь готовы не только мириться с ее существованием, но и носить ее на шелковых халатах за тысячу долларов. В конце концов, содержать моль столетиями могут позволить себе только очень обеспеченные люди. Попробуйте прокормить несколько поколений насекомых одним кашемиром и иногда не брезгует погрызть шелк. Моль — это просто самый недооцененный символ олд-мани. Не лабрадор, не замок, а насекомое, которое уже двести лет питается фамильным гобеленом. Я же пока нахожусь на стадии, когда при виде моли думаю исключительно о том, сколько еще кашемира мне предстоит потерять. А не надеть ли мне халат с ее изображением.