Балетки The Row не выдержали арт-недели Zona Maco в Мехико-сити. Они умерли где-то между музеями, рейвом и очередью за тако в три утра. Пришлось выбросить. Как выжила я — до сих пор не до конца понимаю. Я была на Frieze и Art Basel, поэтому Zona Maco не казалась прыжком в неизвестность. Но на деле — это другая лига. Сюда на одну безумную неделю раз в год съезжается вся творческая Латинская Америка, и город начинает жить на полную катушку. Само искусство — неожиданно сильное: от жирных, счастливых тел Ботеро, не знавших ни оземпика, ни чувства вины, до молодых художников уровня Frieze — просто без истеричного рынка и аукционного давления. Музеи на время арт-недели превращаются в психоделические пространства: свет, звук, инсталляции, в которых ты не смотришь искусство, а проваливаешься в него. Но главное здесь — не стенды, а все, что происходит вокруг. Это редкое сочетание Ибицы (ежедневные рейвы с лучшими диджеями), Burning Man (арт-коммьюнити, фандрезящие свои проекты) и Москвы нулевых, когда у клубной культуры еще бился пульс. Добавьте к этому сочинскую растительность, облупленный арт-деко и вечные спутанные провода — и получится лучший город на земле. По крайней мере, на третий день арт-недели и при хроническом недосыпе. «Я не помню, когда ел пиццу в три утра. Лучшая», — смеется мой муж после третьей дискотеки за ночь в Pizza Felix, где прямо при нас повар крутит тесто, диджей ставит винил, а стены выглядят так, будто тридцать лет терпеливо ждали, когда штукатурка наконец опадет. Забытый вайб «Солянки». Отдельное удовольствие — crowd. Молодые, красивые, живые. Ни одного одинакового лица, накачанных губ или тел, собранных по одному шаблону. Все несовершенное — как сам Мехико. И в этом такое чувство свободы. Мы попали на вечеринку в какой-то дом. Потом оказалось, что это еще был чей-то день рождения. Обувь нужно было снять. Все босиком. Мысли о грибке, конечно, не покидали, но музыка оказалась гипнотической, и три часа пролетели где-то между трансом и мыслями о санитарных нормах. Комнаты отдыха напоминали опиумные: подушки, полумрак, женщины, лежащие на полу, будто часть инсталляции. Никаких столов за сотни тысяч долларов, никаких инстаграм-моделей. Вот это был настоящий люкс. Я почти неделю не брала в руки телефон. Поняла, что больше не хочу фиксировать жизнь — мне важнее в ней находиться. Лучшие, несфотографированные тако со звездой Michelin, за которыми в середине ночи стоят очереди, просто останутся в памяти. Как и должно быть. На одном из рейвов — в красивой хасьенде — была комната, где девушки с обнаженной грудью собрали всех в круг на подушки. Нам неожиданно раздали мокрые куски глины: «Лепите». Я сидела рядом с мужем и очень симпатичным парнем, явно скульптором — он слепил анатомически точное сердце с сосудами. Муж, ненавидящий все, что пачкает руки, сделал цветок. Я же решила лепить гриб — долго выбирая ножку: тонкую, толстую, короткую, длинную, чтобы она вообще выдержала шляпку. В какой-то момент стало ясно, что это уже не рейв, а экзамен по скульптуре. Пока я увлеченно экспериментировала с формой, муж отпускал комментарии в духе «ну уж не позорь меня», сосед смеялся. Иногда ножка гриба — всего лишь ножка гриба. Как говорили великие. Я влюблена в Мехико-сити. Но чтобы прочувствовать его , здесь нужно правильно жить и правильно гулять. Я обожаю район Рома Норте, где на каждой двери ресторана значок Michelin и никто не спит до рассвета — из ресторанов, баров и клубов, все переходят в кофейни. Сетевые отели с именем — ошибка: они изолируют от города, потому что не там расположены. Эта арт-неделя в Мехико не гарантирует ничего, кроме недосыпа, приключений и 20 тысяч шагов в сутки. Но этого оказывается достаточно, чтобы влюбиться навсегда.