YUNA / Юния Пугачева

Мне прислали фрагмент интервью Екатерины Гордон и Ксении Собчак, где она с обидой упоминает «некую девушку Юну». Сердце, конечно, дрогнуло. Не каждый день видишь такое количество страдания, аккуратно распределенного между Куршевелем, Дубаем и Парижем. Как оказалось, Ксения Собчак переживает из-за того, что ее сотрудники сидят в тюрьме. Переживает искренне. В бутиках The Row и Hermès. Видимо, так боль переносится легче. При этом весь разговор — о том, какая она несчастная женщина и искренне не может понять (в это я верю), почему она должна отвечать на вопросы относящиеся к ее поступкам. Все время Ксения призывает задать вопросы третьим лицам, как будто бы поступки других снимают ответственность ее собственную подлость. Я, например, писала открытое письмо заявителю. Я тоже — как и многие друзья этих ребят — переживаю за них и не сплю ночами. Но нам помогает не шоппинг, а негламурные, приземленные действия — передать необходимое, поддержать родителей, оплатить текущие расходы по адвокатам. Можно съездить в Саратов и помочь лично. Хотя, возможно, Саратов плохо ложится в концепцию шоу — не самый фотогеничный город, не Куршевель. Понимаю, это не тот формат, который хочется продюсировать. Но дело даже не в этом. Дело в ощущении базовой несправедливости — и в том, как все выглядело бы, если бы ответственность брали не в интервью, а, скажем, в суде. Или хотя бы если бы в этой истории внезапно проявилась человечность: помощь родителям, посылки, оплата адвокатских расходов. Я как дочь психиатра, слушая Ксению, ловлю себя на мысли: это диссоциативная амнезия или мифомания? Хотя, если честно, она просто держит всех нас за идиотов. Ксения сетует, что вынуждена ограничивать себя в действиях, потому что может сделать ребятам хуже. И тут возникает логичный вопрос: а что, собственно, может быть хуже уже происходящего? Пока одни в тюрьме борются за жизнь в тюремных больницах, работают на адской работе и живут в бараках, другие мужественно переживают происходящее в интервью — с хорошим светом, правильным ракурсом и нужной интонацией. Страдание, как выясняется, тоже бывает премиальным. Все, что реально делалось и делается для ребят, делали совсем другие люди. Не имеющие никакого отношения к Ксении Собчак. После моих публикаций меня предупреждали: рекламодатели могут прекратить сотрудничество со мной, боятся мести и шантажа со стороны Собчак. Между моей позицией и контрактами — для меня выбор очевиден. Рекламодателям, впрочем, есть о чем подумать. Практика показывает, что давать бюджеты Собчак это стратегический минус. Те, кого она хвалит за деньги, почему-то редко заканчивают хорошо. Достаточно вспомнить просевшую репутацию Rendez-Vous после куршевельской вечеринки с Ксенией Собчак: реальные потребители, как выяснилось, не захотели ассоциироваться с этим образом. Как результат на днях владелец крупной корпорации позвонил мне и сказал, что уволил сотрудника, предложившего коллаборацию с Собчак. Ксения, для вас процитирую Бродского: «Человек — не сумма того, во что он верит или на что он уповает. Не сумма своих убеждений. Человек — сумма своих поступков».