Олег Ягодин

Про музыку в театре На репетициях всегда ору звукорежиссеру: «Что ты кнопки нажимаешь?! Эта музыка должна выйти из актера, а не из твоих сраных колонок, хоть они и стоят миллион, ты понимаешь?!!!» Товарищи, в театре музыкальное оформление – действующее лицо, отдельное, специальное, особое, главное. Каждый раз, беря то или другое, ты должен понимать, как режиссер, как демиург, как это откликнется, отзовется, "обналичится" в сердце зрителя. Нельзя брать музыку компьютерную, где брям-брям на компьютере сделано. Только музыку живого оркестра можно: когда слышно, как лопается струна, когда пиликает скрипка, стучит рояль, когда всё-всё живое. Если в спектакле звучит старая песня Шульженко или кого-то там (этим надо очень осторожно пользоваться, это банально, это стало общим приемом), то надо понимать, что сидящий в зале молодой человек, даже не зная Шульженко, Бернеса или кого-то, «отзовется сердцем», потому что он поймет, что это от – мамы, папы, бабушки, дедушки, что это к нему имеет отношения, к его жизни и – это сработает. Каждая мелодия должны прозвучать в спектакле, если хотите, чтобы она сработала, ровно три раза. Если четыре, пять или чего хуже 12 (как сегодня в спектакле) – всё, капут, не работает. Ровно три раза. Так устроен зритель, он только столько всасывает. Поверьте мне, старой театральной крысе. Потом. Может быть какой-то контрапункт, что-то странное, необычное, что один раз (одна мелодия) в спектакле используется, но тут надо – чтоб било по мозгам (в «Курице» вдруг звучит «Городок наш ничего» - ни с того, ни с чего, один раз, но так надо). Раньше я очень любил Рене Абри, он своей музыкой мне всё в спектаклях объяснял. А сейчас – мне нравится в музыке всё (то, что я тащу в спектакли): и попса, и красивая театральная музыка. Вот, о красивой театральной музыке. Есть такая, которая всё за актеров договаривает или объясняет. Это плохо. Я люблю иузыку, которая что-то говорит своё. 16 сентября 2007 года.