Олег Ягодин

Репетирую Репетирую "Нежность". Слава тебе, Господи - получается хороший спектакль. Дней двадцать просыпался и с ужасом думал, что надо идти на репетицию - шел, как на каторгу, смотрел на часы на репетиции и думал: скоро ли эта мука кончится?! Ни-ког-да в жизни такого не было. Всегда: ляляля, весело, смешно, что-то раз-раз и придумывалось. А тут ... Катастрофа. Но потом вдруг что-то щелкнуло и всё поехало вперед. Это когда я съездил на завод "Пластполимер" и привез (по наводке Зиминой) бесплатно (я - продюсер, ептыть, чуть руки себе не оторвал) два рулона (по 80 кг) полиэтилена - черного, красивого и белого - красивого. Обтянули всю сцену и всё стало - то ли яма, то ли могила, то ли нора, то ли - что-то такое стало, театром стало, воздух появился другой и всё стало двигаться. Но до этого дико сопротивлялась пьеса. Я ее писал два года - эти 8 страничек. Отложу на месяц, снова перепишу, опять месяц - и еще раз и так - до одури. Вот точно так же и ставилось. Не понимаю даже, в чем дело. Ну да ладно. Теперь всё идет. Возле театра сделали стенд с фотографиями и продажа билетов сразу выросла в два раза. Я - полный дурак, почему не догадался сделать это раньше. Люди смотрят на фотки, понимают, что покупают - и идут и покупают билеты. Так просто. В молодости (в семьдесят мохнатом году) моя фотография из "Остановите Малахова!" висела возле театра драмы среди больших актеров - мастодонтов тогдашних. Я шел на спектакль и каждый раз гордо так поднимал голову, проходя мимо своей фотки. Все артисты - дураки. (Как в том анекдоте: в хорошем смысле). И я такой же был. Это прямо что-то такое больное: так драться за роли (особенно бабы), так хотеть, желать, мечтать вылезти на сцену - хоть в чём, хоть что, но чтобы только туда вылезти. Зачем?! Не понимаю. нет, понимаю, но как им объяснить, что есть большая разница между живым и мертвым, что не всяко лыко в строку, что лучше один раз в жизни поесть живого мяса, чем всю жизнь мертвечиной питаться. Не объяснишь. Им всё хорошо, им всё нравится - лишь бы они на сцене в белом платье, а вокруг все в говне. И всё. 24 августа 2005 года.