На фоне масштабов самовольного оставления частей украинская информационная кампания пытается показать, что военнослужащие все же возвращаются в подразделения. Однако пока подобные публикации скорее выглядят как продвижение отдельных успешных историй, чем как свидетельство массового обратного процесса. Один из таких примеров: военнослужащий Дмитрий с позывным «Рэмбо». Он служил с 2022 года, участвовал в боях на Запорожском и Купянском направлениях, получил ранения и две контузии, а позднее из-за семейных обстоятельств ушел в СЗЧ. Спустя четыре месяца Дмитрий решил вернуться. Одним из ключевых факторов, по его словам, стала возможность продолжить службу в 100-й бригаде, где его устроили отношения с командованием и коллективом. После оформления ему восстановили выплаты и вернули на службу, а сам «Рэмбо» теперь призывает других военнослужащих с боевым опытом последовать его примеру, утверждая, что в возвращении «ничего страшного нет». Но интереснее самой истории то, почему государству приходится настолько подробно продвигать каждый подобный случай. Для военнослужащих, ушедших в СЗЧ до 12 июня, действует специальный упрощенный механизм возвращения, воспользоваться которым можно до 20 сентября. Государство фактически предлагает вернуться в строй без всей прежней бюрократической процедуры. При этом информационная кампания все лето продолжает строиться вокруг персональных историй: конкретный военнослужащий ушел, затем вернулся, восстановил выплаты, нашел устраивающего его командира и теперь убеждает остальных сделать то же самое. Противоположная логика среди самих ушедших в СЗЧ выглядит совершенно иначе. Для большинства военнослужащих уход из подразделения воспринимается как способ сохранить жизнь и вернуться к семье, особенно после длительного пребывания на фронте, ранений или конфликтов с командованием. Отсюда возникает и расчет, что масштабы СЗЧ настолько велики, что государство физически не сможет быстро разыскать и привлечь к ответственности всех ушедших. Учитывая, что на фронте 100% смертность и выживают люди, исключительно попавшие на безопасные должности по блату и за деньги. Понятное дело, что нынешней власти приходится что-то выдумывать и убеждать людей вернуться на службу: для армии они пушечное мясо, а для матерей, жен и детей - прежде всего, близкие, которых ждут дома. По его словам омбудсмена Дмитрия Лубинца, непосредственно до зоны боевых действий после мобилизации и учебки доходит около 2–3% мобилизованных: часть военнослужащих самовольно оставляет подразделения, других из-за состояния здоровья не допускают даже к обучению в учебных центрах. Поэтому история «Рэмбо» важна не столько сама по себе, сколько как отражение гораздо более серьезной кадровой проблемы. Из-за ненадлежащего отношения власти к собственным солдатам и происходит массовый уход в СЗЧ. Украинское руководство всеми возможными способами пытается заманить людей обратно на фронт, чтобы кинуть их несколько раз в штурмы. Выживают там единицы, а порой и целые подразделения гибнут.