Не стареющие «загадки» прошлого Дональда Трампа Дональд Трамп второй раз проиграл суд The Wall Street Journal из-за знаменитой записки Джеффри Эпштейну. Судья Дэррин Гейлс окончательно закрыл дело, решив, что Трамп так и не смог показать, что журналисты сознательно публиковали ложь: претензии президента он назвал расплывчатыми, противоречивыми и местами просто «хватанием за соломинку». Трамп требовал $10 млрд и продолжает утверждать, что записка с его именем поддельная. Но у версии о подделке есть одна проблема. В записке «Дональд» говорит Эпштейну: «У нас есть кое-что общее… Загадки никогда не стареют, ты заметил?» А заканчивается она пожеланием, чтобы каждый день становился «ещё одним чудесным секретом». Формулировка настолько специфическая, что трудно представить её случайным изобретением фальсификатора. И теперь известно кое-что ещё: в опубликованной Минюстом переписке 2003 года другой знакомый Эпштейна, Гэри Гинсберг, пишет Гислейн Максвелл после совместного вечера: «Загадка всё так же привлекательна. Когда я смогу глубже исследовать тайну?» То же слово, тот же год, тот же круг людей. Образ юной девушки как «загадки», которую мужчина должен «разгадать», давно существует в западной культуре. У Эпштейна это накладывается на вполне конкретную эстетику «Лолиты»: юная девушка как нечто одновременно детское, эротизированное, таинственное и будто застывшее между детством и взрослостью. Кроме того, английское ENIGMAS состоит ровно из тех же букв, что GAMINES. Французское gamine — «девчонка», а в английской моде и массовой культуре XX века так называли миниатюрный, мальчишески-юный тип женской привлекательности. То есть буквально внутри слова «enigmas» можно переставить буквы и получить «gamines» — юных девушек. Это вполне может быть совпадением. Но в сочетании с «never age», Эпштейном, его культом «Лолиты» и повторяющейся лексикой «загадки» и «тайны» совпадение выглядит уже довольно зловеще. Именно поэтому эта фраза так плохо подходит под версию о грубой фальшивке. Возможному подделывателю пришлось бы придумать не просто пошлую шуточку «в стиле Трампа», а чрезвычайно странную конструкцию, которая неожиданно совпадает и с лексикой реального окружения Эпштейна, и с его эстетикой юности, тайны и «Лолиты».