Милые бранятся — только тешатся (часть 2). Не так быстро конечно, как хотелось бы, но вот и вторая часть. Если отбросить постзнание и посмотреть на исторические документы и идеи, бытовавшие в те или иные времена, многое из того, что происходит не только сейчас, но и будет происходить в будущем, встаёт на свои места. В Управлении перспективных оценок Пентагона был такой Эндрю Маршалл, который возглавлял его с 1973 года. Фигурой он был не публичной, но очень авторитетной, как сегодня бы сказали в узких кругах. Он аналитически обосновал неизбежность краха советской экономики под бременем гонки вооружений, сформулировал долгосрочный рост Китая как военной державы задолго до того, как это стало мейнстримом. И заложил концепцию, в которой беспилотные системы стали рассматриваться как неотъемлемый элемент будущего поля боя. Его называли «Йодой» не за мистическое предвидение, а за способность просчитывать последствия на десятилетия вперёд — в цифрах, докладах и аналитических моделях, которые затем либо воплощались в политику, либо годами ждали, пока бюрократия соизволит к ним прислушаться. Эндрю Маршалл 42 года возглавлял Office of Net Assessment (ONA) — аналитическое подразделение Министерства обороны США, созданное в 1973 году по инициативе администрации Ричарда Никсона. Оно специализировалось на прогнозировании конфликтов на 10–50 лет вперёд и разработке стратегий для обеспечения сравнительного преимущества США. Маршалл к 96 годам оставался, вероятно, последним живым представителем поколения стратегов, выстроивших американскую оборонную мысль времён холодной войны. К 2000-м за ним закрепилось прозвище Йода — Маршалл признавался, что он «озадачен» и что видел всего один-два фильма «Звёздных войн». ONA было создано как независимый аналитический центр, свободный от давления повседневной политики и бюрократических интересов. Это позволяло его сотрудникам предлагать нестандартные, порой противоречащие общепринятым взглядам идеи. Маршалл пришёл туда в 1973 году, приглашённый Генри Киссинджером из RAND Corporation, где он с 1949 года работал рядом с аналитиками, выстраивавшими ядерную стратегию холодной войны. Его базовый вклад — концепция революции в военном деле (Revolution in Military Affairs, RMA): в отдельные исторические моменты появление новых технологий не просто улучшает вооружение, а перестраивает саму природу войны. Самая цитируемая победа Маршалла — исправление оценки холодной войны. ЦРУ переоценивало советский ВВП и недооценивало долю национального продукта, которую СССР тратил на оборону. Маршалл настаивал: советская экономика значительно меньше, чем считается, а военная нагрузка на неё — значительно больше и оказался прав. США должны были найти и использовать свои технологические и концептуальные преимущества, чтобы сделать советскую военную машину устаревшей. Эта стратегия представляла собой долгосрочный курс, который, по словам бывшего министра обороны Уильяма Перри, последовательно проводился пятью администрациями США в 1970-х и 1980-х годах. С конца 1990-х Маршалл бил в одну точку: Китай — стратегическая проблема будущего. В то время, когда Пентагон был сосредоточен на борьбе с терроризмом и войнах в Ираке и Афганистане, Маршалл настаивал на том, что главным стратегическим вызовом для США в XXI веке станет именно Китай. Сегодня эта точка зрения является основой американской оборонной стратегии. Маршалл продержался 42 года потому, что ему нечего было продавать; «Меридиан» продержится ровно до тех пор, пока его участникам есть что продавать. Функцию, которую Никсон и Киссинджер в 1973 году вынесли из-под давления подрядчиков, в 2026-м вернули под то же давление — только теперь подрядчик сам сидит за столом и пишет планы до 2100 года под свою же линейку 2030-го. 120 дней на войну до 2100 года — это не срок исследования, а срок тендера. Наблюдаемое остаётся одно: чьи спутники, чьи дроны и чья языковая модель окажутся в петле принятия решений Пентагона — ровно те компании и напишут следующую войну, а публичная ссора Трампа и Маска была входным билетом в этот зал. Эндрю Маршалл: Я понятия не имел, кто такой Йода