вирши

Четыре позиции Джимбо К большому сожалению (мы пытались!..), маэстро Антон Серенков, кажется, так и не напишет колонку про новый альбом старины Джимбо для сайта «Сноб» (предпочел Кишлака).. Пришлось писать самому, ибо «SCORPION» получился пускай и половинчатым релизом, но неожиданно лиричным, впирающим и погружающим в пространство мрачно-заковыристого репа в себе, — штучного в двадцатые товара, по которому (понимаешь, когда слушаешь) скучаешь безмерно, хотя раньше с жира бесился и отвергал, ссылаясь на бесконечные самоповторы и герметичность джимбовского темнолесья. Потому и хотелось, чтобы написал Антон, — человек не обремененный контекстами вокруг репа Давида (или, во всяком случае, обремененный контекстами иными), могущий в отрыве от меметичных картонных демонов-воронов (которых, надо признать, поубавилось) задекодить строчку «Джокер из колоды, со мной дама черной масти» и проанализировать кавер на Химеру, техничный бум-бэпчик, полюбовное растворение в клауде и классические нуар-репрезенты. А все это на «SCORPION» есть. И хотя первые четыре песни кажутся базовыми, бланковыми, безвременными, но, начиная с «Поэмы Влюбленных Цистерн», альбом преодолевает инерцию стиля, который с годами как будто поистаскался и поднадоел, и раскрывается как высказывание на стыке глубоко-жанрового и глубоко-личного, — а может, таковым его и делает само время. Темные двадцатые обострили и накалили поэтику и атмосферу треков Джимбо. Демоны с бензобаками перекочевали вовне и стали гораздо более осязаемыми, что позволило заполонить черные дыры текстов контекстом и дало толчок к написанию чуть более изощренных, но стилистически выдержанных образов, или к поиску новых способов опосредованного выражения чувств и мыслей. Когда я увидел текст трека «Поэма Влюбленных Цистерн» сначала было подумал, что это Джимбо, как сказал Аскар Каримов, «залетел на поэтическом дерьме», и сам выдумал строчку «Где обжигает грудь бесцеремонным током» (прикиньте, «бесцеремонный ток» от Джимбо!), но оказалось, это кавер на Старкова. От петли на шее из первого куплета одноименной песни Химеры Джимбо все-таки отказался, но его голосом эти больные стихи превратились в репортаж с улиц родного Некрополя — («улиц, где все молчат при аресте»). Сам факт перепевки Химеры кажется попыткой открыться и высказаться, что Джимбо позволяет себе крайне редко. Пускай присваивая чуждую образность и обреченность (что, безусловно, создает причудливый контраст: эти стихи ему не по судьбе), пускай и без музыкальных откровений (биток вроде лупит, но лупит как-то совсем плоско, а бэки просто ужас какие нелепые и угарные), но это все равно неожиданно интересно. «Киномеханик, ну давай, крути свой фильм (Крути свой фильм) Гуляй да пой, народная толпа Стиляга разберётся, в чём тут стиль (В чём тут стиль) Электрик рухнет с пятого столба (Па-па) Больные дети ждут последней встречи (Окей) В полтретьего под каменным утёсом (А, а) Когда на майском небе вспыхнут Божьи свечи (Ху) Они ответят на широкие вопросы Пусть это будет способ выжить среди мёртвых (Среди мёртвых) Хотя, их жизнь не больше, чем кино (Чем кино) В котором половина кадров стёрта А мозговое полотно отключено (What?) И тридцать первый комиссар с подводной лодки Закурит мрачно злую папиросу Зажмурит глаз, ругнётся матом, выпьет водки (Трэ) И скажет: «С Богом, в путь, товарищи матросы!» (Wha'?) Туда, где водоросли пахнут трупным соком (Трупным соком) Туда, где спят русалки без чешуй Где обжигает грудь бесцеремонным током Сильфиды острогубый поцелуй и там…» Идущий следом «Затвор» кажется еще одним необязательным репрезентом, но тут решает альбомная секвенция, инструментал и украдкой вброшенная в припев, одинокая в своей откровенности строчка «С братом за один двор, но между нами забор». Как и в треке «Scorpion» («мой брат в тюрьме, на уме лишь побег») даже столь интимная для Джимбо подробность как бы проронена мимоходом и все равно заканчивается репом: от «побега» до «Патека», от личного до жанрового, — одна рифма. И мне нравится эта честная реперскость или реперская честность: Джимбо редко отвлекается на внежанровые эксперименты и не пытается продать себя через конкретику, показаться-рассказаться, а нагнетает скорее атмосферой и самой интенцией быть напитанным и вдохновленным мрачняком репером. На «Dark Days» — любимом треке с альбома — преобладает чистая техника, становясь первоосновой того, как и что будет звучать и считываться: под олдскульный биточек читает репер из того времени, когда сама рифмовка и флоу могли воссиять (напомню, в 2015 году даже Фараон выебывался тем, что рифмует двойными), а в потоке бесцеремонных аллитераций проскакивают еще и неожиданные строчки («засыпал, засыпанный книгами»). Но кондовому техничному репчику часто не хватало звуковизны и липких припевов, а Джимбо откалибровывает грувовый рифмодрочь простым, но цепляющим хуком, который хочется слушать раз за разом (наверное, это вообще один из лучших припевов Давида). Напоследок — любовное послание под мечтательный клаудочек. Джимбо здесь не то что раскрывается, наоборот, растворяется в звучании еще сильнее, становясь частью репа, как природа, которая не видит самое себя. Последний раз слышал такого лирично-романтичного Джимбо на «Следуй за мной», завершающем альбом «M.I.A». «Туман» — буквальное продолжение того сюжета, но с куда более жирным хуком, атмосферным (жаль слишком чистым и худосочным) биточком и трогательным элегическим куплетом, который начинается с очаровательной строчки: «Как деревья тянусь к солнцу, мой мир создан из любви». Лучше финала и не придумаешь.