вирши

Всякая низовая движуха оформляется в условную волну, сцену, феномен в силу самой возможности ее как-то обозначить, — что сначала попытался сделать пситеррорыч, начертав границы нового андерграунда, теперь и Шура, которая решила исследовать феномен нового олдскула. Все это как бы создает фундамент для того, чтобы о б ъ е д и н я т ь + з а р я ж а т ь явления, слова, идеи. Как пел олдскульный репер Обладает: «Кто если не я? Врубись, никто другой». Вслед за ними хочется закрепить мысль о том, что новая волна олдскульного репа действительно существует. Она очень цветастая и плюралистичная. Ей не хватает парочки больших имен в загашнике — но это же и ее отличительный знак, а может и Символ. Сейчас любой отзвук чего-то олдскульного продается под тэгом ПАЦАНСКИЙ РЕП, а олдскульным может статься просто звуковая дорожка-подложка, но на ней не делается акцент при маркировке. Здравый олдскул сейчас — это бирка, которую некуда повесить: совсем не мейнстримный, и не совсем уличный, скорее самоцельный аутсайд-эстетик движ, который понимает, что делает. Конечно, тут одним репом не отделаешься. Олдскул сейчас работает и с традицией, и все время оглядывается по сторонам в поисках добавки. Но если говорить про жанровые предпосылки, коих все равно гораздо больше, тут, наверное, две песни сплелись. Первая — ренессанс бум-бэпа на Западе под предводительством Гризельды. Это сейчас мы воспринимаем залет на такие биточки что от Скриптонита, что от Метокса, что от Салуки, молодого калуги, да хоть Сода Лава, как что-то вполне естественное. Но еще лет пять назад ничего подобного не было. Гризельда очень сильно повлияли на легитимизацию олдскула во всех проявлениях. Они же, кстати, принесли и артовость: истории Ганна про плиты и криминал были вдохновлены картинами и модными показами и сложены в сумочку Hermes. Вторая — сложившаяся в России традиция. Во времена засилия трэпа не чувствовалось, что у нее может быть какое-то будущее, но выросло новое поколение музыкантов, вдохновляющееся русским полем экспериментов нулевых и десятых. На последнем альбоме кот курит очень много Кантейнира. бездом в своем стиле поет: «два раза вдохновил Пашок», в Размахе видят эманацию Кендры. Все это у нас было и есть — просто никто не пользовался (или мы не видели-писали). Но важнее всего — объединяющий набор чувствований, общая точка сборки: поэтика аутсайда, аналоговость мышления, юмор. Все-таки в эпоху Развитого Капитализма и общества достижений, в «этой мясорубке, этом городе трупов» есть запрос на «избушку из сруба — и никого вокруг» (после этих строчек в треке бездомного «Это эпидемия» остаются только звуки птичек), есть запрос на непритязательную бытовуху, на поток сознания под красиво нарезанные сэмплы, на простой, наблюдательный и абсурдный угар над повседневностью, иногда достигающий поэтических прозрений. И есть души, действительно не находящие себе места в обществе достижений, вот они и поют обо всем, что остается за границами интересов этого общества. Новый олдскул сейчас возвращает человеку возможность рассказать историю через буквы или звуки так, что до него сложно доебаться: не продать с потрохами, не застукать за тотальным самодрочем, не раскусить и не упаковать окончательно. Это реп просто — и ничего вокруг. Но самое важное, что и репом все не ограничивается. Формируется именно что независимая альтернативная сцена. Везде растут дикие яблоки и цветут дикие цветы: сразу и Жарок на ум приходит, и объединение цвет, и катя рейнеззи прорастает цветами, и Нелюдимка — вечно зелеными аллеями. Любимые яблочки и цветочки я не так давно собирал в плейлист для Инде.