вирши

«Я сам не знаю почему» — главная строчка из последнего трека Хаски, которая выносит его из сиюминутного контекстуального слоя, обрубая попытки поставить «объявление войны» пределом — актуального, почвеннического, квазибифового, пост/иронического — какого угодно. Весь текст «Я объявляю вам войну» — выблеванные щи; Димона рвет своим же образным рядом и голосом, своей же реперской-рыночной призмой, своими — заслуженными — размытыми взглядами, своей музыкой. Это болезненная галлюцинация обожратой всеми видами дешевого синтетического ширева дворняжки, которая кусает свой хвост так самозабвенно, что скоро превратится в древнейший символ. Слушателя тоже давно от этого рвет, а (я) он все не может себе в этом признаться и ищет какие-то обоснования ради обоснований, жонглируя удобными случаю контекстами. Давайте уже просто поблюем вместе. Ведь почти все последние песни Хаски — о невменознике, с ужасом обнаружившим себя взрослеющим на заднем бизнес-класса. Это больше не поэзия фольги, с которой себя могли ассоциировать заблудившиеся в симулякрах провинциальные студенты, безымянные подростоки с окраины мегаполиса или прогрессивная тусовочка; и уже не культурная война с разверзнувшимися хлябями небесными (которые действительно оказались взорваны), а непрерывное наблюдение за своим разложением, — а может статься, даже эпитафия, только не перформативная — когда хоронил репера, через которого говорит рынок, а метафизическая — когда умирает тот, кто хоронил репера. По мне так выход был один — не выебываться, одолжить у QT пачку битов (не забыть заплатить!!!) и, несмотря на всю зашкварность, мелочность статуса, стать колудном-репером. Или хотя бы вуайеристом. Это, по крайней мере, у Хаски действительно получалось. Но сейчас такой положняк кажется почти невозможным, потому что облезлый хвост нарывает так сильно, что кусать его снова и снова становится и то приятнее, чем оставить в покое и терпеть боль. Вот Хаски и поет — если содрать штукатурку — лишь о своей нескончаемой боли, прикидываясь то колобком, заговаривающим реальность, то бифоедом, бузящим на Канье и его несуществующую Америку, или на Кай Ангела и его несуществующую Америку. И все эти америки действительно становятся не больше чем декорациями, заполнением пустых мест (ведь чем-то их надо заполнить) на фоне единственной честной и важной строчки: «Я сам не знаю почему». Какая разница, что он там, когда и про кого, если им движет только боль и полное непонимание что делать с собой, миром и своим творчеством? Самый удачный трек этого самозабвенного периода — «Сколько стоят деньги». Герой Макконахи в «Пляжном бездельнике» задавался таким же вопросом, но у него хватило смелости замутить реально пиздатый перфоманс: сжечь яхту с гонораром и уплыть на спасательной шлюпке с кошкой в руках, новым романом на книжных полках и заливным смехом над собой, миром и своим творчеством. Хватит ли угара и смелости отпустить (а лучше откусить) свой хвост и выпустить русский живой альбом у Хаски, — посмотрим. Такие треки вселяют надежду — на то, что их в альбоме не будет.