Киты плывут на вписку с ЛСД

С точки зрения чистой этики я скорее допускаю смертную казнь. Подойти к этому вопросу можно например так: когда некто неправомерно лишает жизни другого, это можно трактовать как акт эксплицитного отказа от собственного права на жизнь. Такую логику с натяжкой можно назвать локкеанской: убийца сам выводит себя из-под действия естественного права и оказывается в "состоянии войны". Впрочем, такая позиция требует уточнения: по крайней мере, интуитивно мне не нравится вариант доведения ее до абсурда, где каждый может пускаться в открытую охоту за убийцами (можно представить, сколько психопатов тогда примутся этим заниматься). Но это все в теории. На практике я противник смертной казни. Из чисто практических соображений. Если мы отринем всякие варианты "частной смертной казни", то единственной инстанцией, которая может казнить, у нас остается государство. А что мы можем сказать про государство как институт? Правильно: главным образом то, что данный институт делает все через жопу. Поэтому аргументом для меня по сей день остается услышанная когда-то давно фраза: если мы не хотим доверять государству регуляцию экономики, то как можем доверять ему вопросы жизни и смерти? И впрямь: государство эта такая особая штука, в которой вероятность казни невиновного как бы сильно перевешивает любые моральные аргументы в пользу самой смертной казни. Государство США неоднократно это иллюстрировало, казня людей на основании сомнительных доказательств (а спустя годы новые методы, вроде анализа ДНК, доказывали их невиновность). Еще Лисандер Спунер в 19ом веке критиковал штуку под названием death qualification. Дело в том, что под кейсы со смертной казнью отбирают еще и специальных присяжных, которые не против казни. В результате отбираются люди особого психотипа — им, как правило, требуется меньше доказательств для вердикта о виновности. То есть, получая обвинения в преступлении, где возможна смертная казнь, вы также в довесок получаете особый суд, который устроит куда меньший объем доказательств, чем обычно. Есть тут очевидно какое-то нарушение принципа равенства правосудия. Но тут подоспел пример, как государство может накосячить даже в кейсе с доказанной виной. В Теннеси некая Криста Пайк по молодости совершила и впрямь весьма отбитое убийство: вместе с парнем и подругой они заманили в лес девушку, полчаса мучили и убили. В процессе вырезали на груди пентаграму. Пайк забрала кусок черепа и хвастались им перед сокурсниками по колледжу. У самой Пайк хреновое детство в анамнезе: изнасилование, абьюз, попытка суицида. Парню было 17 и он получил пожизненное, подруга заключила сделку со следствием. В итоге смертный приговор достался одной Пайк. Было все это аж в 1995 году. Дальше была сложная история апелляций, которые то подавали, то отзывали. С 1996 года Пайк держали в одиночке на продоле смертников (death row). Так вот, на днях дело, наконец, дошло до приведения в исполнение. Пайк вкололи две дозы инъекции, после которых та оказалась в агонии, но... выжила. Интересно, что врач, который этим занимался, до того уже успел накосячить аналогичным образом с другим приговоренным. Но госслужба — это место, где вам всегда дадут второй шанс. В общем, "один сломал, второй потерял". Сейчас видимо будут очень сложные разбирательства: что делать дальше. Будь моя воля: я отпустил на все четыре стороны. Мол, формально приговор приведет в исполнение. Даже дважды. А результат — это уже другое дело. Неформально: как порвавшаяся веревка висельника, божественное провидение, которое христианской нации надо бы уважать. Но я слава Богу не американский юрист, не мне в этом разбираться. В общем, с точки зрения абстрактного гуманизма, тут явно вышло cruel and unusual punishment. Да и 30 лет в одиночке, если вдуматься, оно же. С чисто практической точки зрения: сколько священных денег налогоплательшиков удалось бы сэкономить, если бы не вся эта пляска с кучей апелляций, содержанием в максимум секьюрити и инъекциями, сделанными криворукими врачами? Нахуй смертную казнь.