Человек, который пережил собственную революцию Довольно редкая судьба для учёного: совершить научную революцию в молодости, дожить до времени, когда она станет частью учебников, — и обнаружить, что новая физика уже ушла куда-то дальше, причём не совсем туда, куда тебе хотелось бы. Именно это и произошло с Альбертом Эйнштейном... В начале XX века он был человеком, разрушавшим привычные представления о пространстве, времени-массе, энергии-гравитации. К середине столетия собственные идеи уже превратились в фундамент физики, а сам он оказался в необычном положении патриарха, продолжавшего спорить с новым поколением революционеров. Когда-то Эйнштейн заставил физиков отказаться от абсолютного времени. Теперь молодые физики предлагали ему отказаться ещё и от привычного представления о причинности. И вот этого он принять уже не мог. Бог не играет в кости Квантовая механика росла стремительно! Нильс Бор, Вернер Гейзенберг, Макс Борн и другие физики создавали картину микромира, в которой нельзя было одномоментно совершенно точно определить некоторые физические величины, а результат эксперимента часто описывался не как заранее известное событие, а — как набор вероятностей. Для Эйнштейна то было не просто неудобно. Его раздражала сама философия происходящего. Физическая теория, считал он, должна описывать объективную реальность независимо от наблюдателя. Вероятность может означать недостаток нашего знания, но не отсутствие определённости в самой природе. Отсюда и появилась знаменитая фраза о том, что, дескать, Бог не играет в кости. Бор отвечал приблизительно в том духе, что не Эйнштейну указывать Богу, как управлять миром. Спор был куда серьёзнее остроумных реплик. В 1935 году Эйнштейн вместе с Борисом Подольским и Натаном Розеном опубликовал работу, которая должна была показать неполноту квантовой механики. В историю она вошла под сокращением ЭПР — Эйнштейн, Подольский, Розен. Авторы предложили мысленный эксперимент с двумя частицами, состояния которых оказываются связанными меж собой. Если квантовая теория верна буквально, измерение одной частицы словно немедленно сообщает нечто о другой — даже если между ними огромное расстояние. Эйнштейн насмешливо называл подобное взаимодействие «жутким дальнодействием». Он считал, что за квантовыми вероятностями должна скрываться более глубокая реальность. Но история приготовила ему довольно ироничный ответ. Через десятилетия эксперименты показали: квантовые корреляции действительно существуют. При этом использовать их для передачи информации быстрее света невозможно, а специальная теория относительности остаётся в силе. Эйнштейн проиграл конкретный спор — и одновременно поставил один из самых глубоких вопросов физики XX века. Из сего вопроса впоследствии выросла огромная область исследований, включая квантовую информацию и квантовые вычисления. Иногда даже ошибка великого учёного оказывается продуктивнее десятков правильных ответов.