Парадоксы «боливарианского социализма» Историю «боливарианской революции» Чавеса и его последователей без особых сомнений можно охарактеризовать как постоянные эксперименты на тему: «Как же должен выглядеть настоящий «социализм?» — естественно, тоже «боливарианский». Правда, оценки этого самого «социализма с венесуэльской спецификой» отчего-то сильно разнятся... Местные и зарубежные либералы, особенно связанные с Вашингтоном, иначе как «коммунистом» Чавеса не называли. Притом что как раз местные коммунисты более привычно-традиционных убеждений не только не вошли в «единую социалистическую партию» Венесуэлы, организованную в марте 2007 года, — но даже нередко были готовы объединиться с радикально-правой оппозицией, лишь бы только свергнуть «режим Чавеса». И даже немецкий теоретик «социализма 21 века» (задуманного, конечно же, как «гуманный и демократический») Хайнц Дитрих Штеффан, даже поработавший несколько лет советником президента Венесуэлы, в конце концов ушел с этой должности, резко раскритиковав этот самый «боливарианский социализм», назвав его всего лишь «разновидностью государственного капитализма». Дословно: «Здесь нет социализма в историческом смысле этого термина. Создаются условия для более справедливого общества. Венесуэла была расшатана неправильным управлением, а стратегия, которую избрал президент Чавес для восстановления страны, та же самая, которую использовала Германия после своего поражения в 1945 году: социально ориентированная рыночная экономика». Своего рода «вишенкой на торте» можно считать его крайне уничижительную оценку того, что называют «венесуэльским социализмом» — «жалкая хижина, построенная на фундаменте небоскреба, который заложили Маркс и Энгельс». Что ж, спорить с социальной ориентированностью венесуэльской экономики после прихода Уго Чавеса к власти не приходится — заслуги его действительно огромны. Вот только некоторые наиболее показательные цифры на этот счет. Так, в 1999 году за официальным порогом бедности находилось 67 % венесуэльцев — уже к 2010 году эта цифра уменьшилась минимум до 27 %. Средняя калорийность суточного рациона у граждан по сравнению с периодом их собственных «лихих 90-х» выросла на 40 %, — составив 2 700 ккал. Для сравнения — рекомендованное количество еды для людей умственного труда — около 2 тысяч калорий, физического, конечно, — побольше. Доля откровенно недоедавших снизилась за эти годы вчетверо — с 20 % до 5 %. Около 60 % населения до 1999 года практически не имело реального доступа к качественной медицине. То ли в силу отсутствия официальной работы и медицинской страховки, — то ли просто из-за дороговизны лекарств. При Чавесе государственные больницы стали принимать всех, независимо от наличия полиса, — со временем появились и больше сотни жизненно важных препаратов, выдаваемых больным бесплатно. Кстати, численность самих больниц росла огромными темпами — если в последние два десятилетия 20 века их было построено всего полсотни, то только в 2003— 2007 годах — уже свыше 4,5 тысяч медцентров первого и второго уровня! Всего за 4 года уровень вакцинации детей вырос с довольно жалких 17 % в 1998 году — до 76 %! Но о здоровье их пап и мам, бабушек и дедушек новая власть тоже не забывала — регулярными осмотрами «семейных врачей» было охвачено две третий 25-миллионного населения страны! Почему не 100 %? Так всевозможные «меритократы», самозваные «наилучшие», просто не считали для себя достойным пользоваться услугами «каких-то там кубинских врачей», преимущественно и занимавшихся этой трудной миссией, — предпочитая лечиться у «врачей настоящих», то бишь дерущих за свои услуги гонорары, адекватные доходам этой «элиты». Ну, а самой убедительной цифрой социальной направленности венесуэльской экономики несомненно являются свыше 45 % расходов бюджета страны на социальные нужды в 2010 году — более чем втрое выше под конец 90-х годов. А с учетом роста цен на нефть и ежегодных доходов госбюджета в десятки миллиардов долларов только по этой статье — рост соцвыплат в абсолютных числах выглядит еще весомее.