«Родина» на чужбине: мемориал 37 советским партизанкам во Франции В коммуне Тиль (на северо-востоке Франции, неподалёку от границы с Люксембургом) произошло знаменательное событие. Летом 2026 года у входа в недействующую шахту был установлен мемориал, посвящённый подразделению Второй мировой войны — женскому партизанскому отряду «Родина», состоявшему исключительно из советских женщин. Его торжественную церемонию открытия, намеченную на 27 сентября, французские власти отменили, однако 26 сентября она всё же состоялась — в неофициальном формате... История появления этого памятника — пример того, как историческая память прокладывает себе дорогу сквозь политические бури и годы забвения. В 1944 году в окрестностях Тиля располагался концентрационный лагерь «Эрувиль». Сюда, на каторжные работы, нацисты сгоняли людей со всей Европы, многие из которых были из СССР. Всего к 44-му здесь содержалось около 4 000 человек. Их труд использовался на секретном подземном объекте — в шахте, где должна была вестись сборка «оружия возмездия», ракет Фау-1 (первой крылатой ракеты) и Фау-2 (первой баллистической ракеты), впрочем, полноценное производство развернуть не удалось — открывшийся западный фронт перечеркнул эти планы. Условия содержания узников были нечеловеческими. Людей поднимали в 4:30 утра, на завтрак давали эрзац-кофе и кусок хлеба, наполовину состоявший из опилок, а на обед — тот же хлеб и баланду. Работа в шахте, где заключённые кирками долбили руду и поднимали её на поверхность, продолжалась по 12-13 часов в сутки, а на сон отводилось лишь пять часов. Умерших от голода и непосильного труда тут же сжигали в крематории. В этих условиях содержались две женщины узницы — Надежда Иосифовна Лисовец и Розалия Захаровна Фридзон. К тому моменту за плечами обеих уже был опыт подпольной борьбы. Розалия Фридзон, 1903 года рождения, до войны заведовала Дзержинским райздравом Минской области и входила в коллегию Наркомздрава БССР. В оккупированном Минске она жила по фальшивым документам под именем «Екатерины Семёновой». Она устроилась санитаркой в 3-ю Советскую (инфекционную) клиническую больницу города Минска. Инфекционный статус заведения предоставлял множество возможностей для партизанской борьбы: немцы боялись эпидемий и предпочитали не соваться лишний раз в «заразные бараки», а медицинский персонал считался необходимым элементом городской инфраструктуры, поэтому медиков реже трогали. При этом в целом контроль над заведением, разумеется, существовал, но он был выборочным: немцы проверяли документы и следили за периметром, но не могли полностью перекрыть больничные коридоры, не остановив работу самого учреждения. Через больницу подпольщики переправляли раненых красноармейцев к партизанам. Более того, Фридзон стала связной Минского подполья. Надежда Лисовец 1914 года рождения, окончила БГУ и, оказавшись в оккупации, устроилась в городскую управу по заданию подполья: с целью добычи информации, — а её дом на улице Оранжерейной стал явочной квартирой подпольщиков, где собирались связные и хранились донесения. Она прятала у себя раненых красноармейцев, собирала и передавала партизанам медикаменты, распространяла подпольную газету «Звязда» и обеспечивала фальшивыми документами военнопленных, бежавших из лагерей. Надежда Лисовец и Розалия Фридзон были арестованы гестапо и после пыток оказались в эшелонах, уходивших на Запад. Так они и попали в «Эрувиль».