Великая степь. Империя, восставшая из пепла Как тюрки вернули себе независимость, создали Второй Тюркский каганат и оставили потомкам каменную летопись, пережившую их государство на тринадцать столетий... В истории Великой степи есть удивительная закономерность. Государства, казавшиеся современникам несокрушимыми, нередко исчезали за несколько десятилетий, оставляя после себя развалины укреплений, заброшенные ставки правителей и курганы погибших воинов. Однако проходило время, и на тех же пространствах возникали новые политические объединения, иногда возрождавшие не только прежние традиции, но и названия исчезнувших держав. Именно такая история произошла с тюрками в VII столетии. Когда империи исчезают, но народы остаются. 50 лет зависимости В предыдущих частях долгого путешествия по Великой степи мы познакомились с возникновением первого государства, правители которого сделали слово «тюрк» политическим именем огромного объединения народов. Созданный в 552 году Бумын-каганом, Тюркский каганат за сравнительно короткое время превратился в одну из могущественных держав Евразии. Его владения протянулись от Монголии до западных степей, а дипломатические интересы достигали Персии и Византии. Тюрки контролировали важнейшие участки торговых путей, участвовали в борьбе за Среднюю Азию, заключали союзы и вели войны с крупнейшими государствами своего времени. Но уже к началу VII века единство каганата оказалось разрушено внутренними противоречиями. Восточная и Западная части державы всё дальше расходились друг с другом, правящие роды соперничали за власть, а китайская дипломатия умело использовала раздоры степной знати. В 630 г. войска китайской династии Тан разгромили Восточный Тюркский каганат. Значительная часть тюркских племён оказалась под властью империи, а потомки прежних правителей были вынуждены искать своё место в новой политической системе. Казалось, история независимой тюркской державы завершилась… Однако китайские императоры недооценили одно обстоятельство: для кочевых обществ потеря собственной государственности не обязательно означала исчезновение политической памяти. Даже оказавшись под чужой властью, родовая знать продолжала помнить прежнюю иерархию, а степные сообщества сохраняли связи, необходимые для организации нового союза. Великая степь готовилась к очередному повороту истории. Положение тюрков после разгрома 630 года было сложнее, чем может показаться при привычном противопоставлении свободных кочевников и китайских завоевателей. Империя Тан не стремилась немедленно уничтожить все степные порядки. Напротив, китайская администрация использовала традиционные институты управления, привлекала тюркскую знать на военную службу и предоставляла отдельным вождям официальные титулы. Тюркская конница представляла значительную ценность для имперской армии. Её всадники прекрасно знали местность, умели вести разведку, совершать быстрые переходы и действовать далеко от основных баз снабжения. Некоторые представители правящей династии Ашина получали высокие должности, участвовали в походах империи Тан и становились частью её военно-политической элиты. Однако подобная интеграция имела и обратную сторону. Для многих степняков она означала постепенную утрату самостоятельности. Традиционные вожди превращались в чиновников императора, а политические решения принимались уже не в ставке кагана, а при китайском дворе.