Иранские автомобили. От «Пайкана» — к «Саманду» Жизнь «Пайкана» после революции 1979 года превратилась в типичный пример выживания в условиях изоляции. Машина сбросила «буржуазный лоск» и стала утилитарным символом Исламской Республики. Новое правительство Ирана объявило войну избыточному потреблению. Популярную молодежную версию Paykan Javanan («Молодежный»), он же GT с четырьмя фарами и форсированным мотором сняли с производства как «антиисламскую» и роскошную... Хотя на самом дел просто скрыли за этим то, что они больше не могут делать более мощный мотор из-за поломок цеха по производству этих моторов в суматохе беспорядков. С автомобиля полностью убрали хром. Деревянные панели в салоне заменили дешёвым пластиком, исчезли радиоприемники. Практически все сходящие с конвейера машины окрашивались исключительно в самый дешёвый белый цвет. Во время кровопролитной Ирано-иракской войны (1980—1988) автомобиль Paykan стал для Ирана тем же, чем «полуторка» ГАЗ-АА была для блокадного Ленинграда. Страна оказалась в полной международной изоляции, под жесточайшими санкциями США и без притока иностранной валюты, а вся экономика была переведена на военные рельсы. В этих катастрофических условиях «Пейкан» превратился в главный инструмент выживания гражданского населения и государства благодаря нескольким ключевым факторам…Из-за войны закрывались заводы, фабрики и частные предприятия, миллионы людей в тылу остались без работы и средств к существованию. В этот момент зародился массовый феномен мусаферкаши — нелегального уличного извоза. Любой мужчина, у которого был «Пейкан», становился кормильцем семьи. Машины работали на износ: на одном автомобиле посменно могли ездить отец, братья и сыновья. Общественный транспорт в городах практически перестал функционировать, так как автобусы были мобилизованы для перевозки солдат на фронт. «Пейканы» взяли на себя всю городскую логистику, превратившись в коллективные маршрутные такси. Из-за торгового эмбарго в Иран перестали поступать импортные запчасти, масла и специализированные инструменты. Конструкция «Пейкана» была предельно примитивной. В ней полностью отсутствовала сложная электроника. Машину можно было перебрать буквально «на коленке» в любом дворе с помощью минимального набора ключей, кувалды и проволоки. Иранские механики научились вытачивать недостающие детали кустарным способом в мелких мастерских, а рессорную заднюю подвеску усиливали листами от старых грузовиков, чтобы машина могла перевозить колоссальные грузы. Официальная грузовая техника и поезда были заняты снабжением регулярной армии тяжёлым вооружением. Простые «Пейканы», особенно в кузове пикап (Paykan Pick-up), стали главными снабженцами: на них волонтеры и родственники возили на передовую домашнюю еду, теплую одежду, медикаменты и письма для солдат. На обратном пути из прифронтовых зон (таких как Хузестан) эти машины использовались для эвакуации мирных беженцев и раненых вглубь страны. Во время войны иракская авиация регулярно бомбила иранские нефтеперерабатывающие заводы (включая гигантский комплекс в Абадане), из-за чего в стране начался жесточайший дефицит качественного бензина. Топливо выдавалось строго по талонам. Низкофорсированный и выносливый двигатель «Пейкана» мог безболезненно работать на самом низкокачественном неочищенном бензине и суррогатах, от которых современные импортные машины моментально выходили из строя. Paykan в годы войны перестал быть просто средством передвижения или символом статуса. Он стал национальной субкультурой и «оружием тыла». Именно этот суровый опыт превратил неказистый седан в священную для иранцев машину, которая буквально спасла нацию от гуманитарной и экономической катастрофы. В середине 1980-х оригинальные британские двигатели Hillman закончились, а из-за санкций поставлять их было неоткуда. На помощь пришёл французский концерн Peugeot, который к тому моменту выкупил обанкротившихся британских партнеров Ирана.