Как над межвоенной Югославией сгущались тучи Отвлечёмся ненадолго от истории непосредственно Югославии, её непростого исторического пути, и рассмотрим, какие страсти разворачивались за границами этого государства. Действительно, как мы помним, Югославия рождалась, что называется, в борьбе огнём и мечом со своими соседями за сферы влияния на обломках поверженной Австро-Венгерской монархии... «Югославизм» как объединяющая идея в первые годы существования воссозданного государства более-менее способствовал сплочению общества вокруг эфемерного единства, — впрочем, не очень-то исторически обоснованного, как мы не раз убеждались в первых частях данного цикла. Для соблюдения логики повествования будем придерживаться следующей структуры: сначала поговорим о внешнеполитической обстановке в Европе 1920 и 1930-х годов, а затем плавно перейдём к политическим движениям местных националистов, терзающих Югославию всё сильнее и сильнее с течением времени. Оба перечисленных фактора оказывали существенное влияние на политику сначала Королевства сербов, хорватов и словенцев, а затем Югославии. Мы помним, как в 1934 году король Александр Карагеоргиевич был убит радикальным македонским националистом, так что игнорировать эти внешние процессы никак нельзя. Начнём с Западной Европы, что представляется наиболее очевидным. После Первой мировой войны Германия-Италия по-своему были недовольны итогами этой масштабной бойни: Германия, понятно, была раздавлена Версальским миром, Италия — не могла довольствоваться полученными территориями Южного Тироля с Истрией. (Хотя даже этого для итальянской армии, которая кое-как справлялась с не самой сильной австро-венгерской армией, было многовато, — чего стоят только многочисленные битвы на несчастной реке Изонцо.) Италия претендовала на всю Далмацию (часть современной Хорватии), которая отошла к Югославии. Движение ирредентизма (то есть объединения Италии с другими землями, которые она считала своими) стало определяющим в итальянском обществе. Не зря итальянский писатель и авантюрист Габриэле Д’Аннунцио придумал быстро ставший популярным термин «изуродованная победа». Кстати, этот же человек вскоре после окончания Первой мировой войны пытался присоединить город Фиуме — о чём Владимир Владимирович Маяковский написал следующие строки: «Фазан красив, ума ни унции — Фиуме спьяну взял д’Аннунцио». В общем, как видно, Италия (а точнее, её наиболее националистически настроенная часть) была сильно огорчена итогами войны и винила в этом в том числе Югославию. Эти настроения в обществе усугубились с 1922 года. Как мы знаем, Бенито Муссолини пришёл к власти в Италии, используя послевоенный экономический хаос. Через свою Национальную фашистскую партию он задействовал военизированные отряды так называемых «чернорубашечников». В октябре 1922 года Муссолини устроил марш на Рим, что успешно позволило королю Виктору Эммануилу III назначить Муссолини премьер-министром. Конечной внешнеполитической целью Муссолини было представить Италию как современную империю и законную наследницу Древней Римской империи (хотя современные итальянцы генетически не имеют никакого отношения к римлянам). Центральной частью этих амбиций было превращение Адриатического моря в итальянское озеро. Такие неоправданно раздутые аппетиты дуче в отношении Королевства сербов, хорватов и словенцев оправдывались, конечно, стремлением обезопасить восточные границы Италии. В первые годы своего правления он добился от Югославии территориальных уступок, в частности, получив всё-таки в 1924 году стратегически важный порт Фиуме (на сербохорватском, кстати, Риека). Чтобы ещё больше окружить и ослабить Югославию, Муссолини установил с Албанией покровительственные отношения, превратив её де-факто в государство-сателлит. Кроме того, для дестабилизации югославского государства изнутри его режима оказывал финансовую и военную поддержку антиюгославским силам