Безумный август 1951-го: спорынья, ЛСД или секретный эксперимент ЦРУ? Признаюсь честно, я не просто люблю эту профессию, я её обожаю! И за это бесконечно благодарен своей матери — Ольге Спиридоновне. В тридцатые годы прошлого века она, ещё ребёнок, на себе ощутила, что такое... голодомор. О нём сейчас повсюду на соседней Украине кричат с каждого «утюга», но голод был не только там, но и на моей щедрой и плодородной Кубани. Поэтому когда передо мной — выпускником обычной средней школы — стал вопрос, какую специальность избрать, она, ни секунды не колеблясь, тихо произнесла: «Сынок, прошу тебя, будь по жизни поближе к зерну. Рядом с ним не пропадёшь». Я, с первых школьных уроков влюбившийся химию (а заодно, чего греха таить, и в химичку) и узнавший, что в нашем местном Политехе на факультете «Хлебопродуктов» её хоть пруд пруди, не мешкая, подал заявление именно туда. И спустя пять лет, сияя от гордости, держал в руках синий, с гербом Советского Союза диплом, в котором каллиграфическим почерком было начертано: «Инженер-технолог по хранению и переработке зерна».