Монгольская революция. Первые шаги к построению социалистического государства в 1921—1930 гг. Феодально-теократическое государство В 1918 г. Монголия представляла собой феодальное образование, где 20-30 % взрослых мужчин проживали в монастырях, а власть принадлежала Богдо-гэгэну, который считался перевоплощением буддийского мыслителя Таранатхи, жившего в конце 16—начале 17 в. Не считая небольшого числа кустарных мастерских, промышленность в стране отсутствовала, а значит, и буржуазия с пролетариатом тоже... Богатство в этой стране измерялось количеством скота, который пасли араты (монгольские крестьяне-скотоводы), работающие на феодалов и духовных учителей — «лам». С 1911 года началось падение династии Цин в Китае, в связи с этим Монголия получила формальную независимость, но на деле оказалась зажатой между молотом и наковальней: Китай не оставлял попыток вернуть утраченный контроль, а японский милитаризм набирал силу, в то время как южнее (во Внутренней Монголии) бушевали отряды прояпонского князя Бабуджаба. Общество делилось на три неравных слоя: феодалы (нойоны), владевшие скотом и, главное, землёй; буддийское духовенство (ламы), контролировавшее, по сути, ведение налогами и десятки тысяч голов скота; и араты, имеющие в наилучшем случае свой небольшой скот. Они платили церковную десятину и разные феодальные повинности за то, что пользовались землёй для выпаса скота. Ламаистская церковь (то есть «сангха» — буддистская община) была крупнейшим феодальным собственником в стране. Монастыри владели не только землёй, но и торговыми путями, закромами и отрядами вооружённых послушников, готовых по первому зову защищать свою веру. Их влияние на народные массы было абсолютным. К 1919 году ситуация стала критической: китайский генерал Сюй Шучжан, воспользовавшись хаосом Гражданской войны в России и слабостью монархического режима, аннулировал монгольскую автономию и ввёл свои войска в Ургу (ныне Улан-Батор). Страна фактически была оккупирована, монгольские культурные традиции подвергались гонениям, а монгольская государственность перестала существовать. Именно это внешнее давление и станет главным триггером для революционеров. Два революционера: Сухэ-Батор и Чойбалсан В этом кипящем котле в 1919 году появляется фигура, которая изменит ход монгольской истории. Дамдин Сухэ-Батор — сын бедного арата, в молодости работал погонщиком, потом попал в армию автономной Монголии. Там он окончил школу пулемётчиков и дослужился до командира эскадрона. За храбрость в боях с отрядами Бабуджаба его прозвали «Батор» — то есть «богатырь», и это прозвище стало частью его имени. В 1919 году китайские милитаристы ликвидировали монгольскую армию. Сухэ-Батор демобилизовался и устроился наборщиком в типографию в Урге. Именно там, за печатным станком, он познакомился с русскими революционерами: механиком Кучеренко и его товарищами, — став впитывать через них марксистские идеи. В том же году он создал первый нелегальный революционный кружок. Почти одновременно аналогичный кружок организовал и Хорлогийн Чойбалсан — выходец из семьи бедного арата, которого судьба занесла в Иркутск, где он обучался в учительском институте и параллельно, так сказать, вдохновлялся идеями большевизма. 25 июня 1920 года эти две группы объединились. На совместном заседании в Урге была создана Монгольская народная партия (МНП) — будущая Монгольская народно-революционная партия (МНРП). Состав был пёстрым: рядом с Сухэ-Батором и Чойбалсаном, представлявшими радикальное аратское крыло, в партию вошли умеренные чиновники и даже князья, недовольные китайским гнётом. Сразу же разгорелись споры: какой путь избрать? Ленинский совет и «Кровавый Барон» Делегация монгольских революционеров отправилась в Советскую Россию. Им было нечего предложить сиюминутно в обмен на помощь: денег нет, армии нет, промышленности тоже нет. Зато Монголия была буфером между РСФСР и Китаем, а вскоре должна была стать и щитом от японского влияния.