Как президента Переса погубила собственная шоковая терапия Западные и просто либеральные критики нынешних венесуэльских властей не устают смаковать «ужасы диктатуры «чавизма-мадуризма». Но при этом обычно «забывают» добавить, что большинство системных недостатков досталось нынешним правящим элитам «в наследство» от таких распрекрасных (и проамериканских) демократов 60—90-х годов... За что эту публику в конце концов и «вынесли» на политическую свалку сами же венесуэльцы на совершенно свободных выборах 1998 года. К осенним президентским выборам 1988 Венесуэла чем-то напоминала СССР: тоже осенью — только тремя годами позже. Когда после так называемого «августовского путча», побежденного либералами-перестроечниками (которые своими предшествующими горе-реформами и предопределили кризис прежде вполне стабильного социалистического государства), прежде единая страна уверенная шла к краху. С той лишь разницей, что распад на отдельные «суверенные княжества» — территории площадью почти в две Франции: — не грозил. Все-таки по-настоящему серьезный региональный сепаратизм не был здесь в чести даже в самые сложные моменты истории вроде Федеральной (гражданской) войны начала 60-х годов 19 века — население было хоть и предельно смешанным по расовому происхождению, но практически единообразным по языку, религии и желании жить в одной стране. Но вот экономический крах, закончившийся в обретшей полную независимость (ага — от своих исторических земель, кропотливо собираемых добрых 3 с лишним века) России введением 1 января 1992 года печально известной «шоковой терапии», — венесуэльские реалии напоминал весьма живо. С некоторыми нюансами, конечно. Так, «отцом» российской версии этой самой «шоковой терапии» (справедливо называемой многими уже тогда «шоком без терапии») был печально известный недостойный внук не менее известного в хорошем смысле советского революционера, красного командира и детского писателя Аркадия Гайдара по имени Егор. В Венесуэле же сомнительные «лавры» «спасителя отечественной экономики по рецептам МВФ» приобрел лично новоизбранный 4 декабря 1988 года Карлос Андреас Перес, — часто упоминаемый по своему же желанию аббревиатурой из своих инициалов — «КАП». А дальше нюансов еще больше — восстание венесуэльцев против либерально-людоедских реформ вспыхнуло практически сразу же — будучи подавленным со зверской жестокостью, — в то время как россияне «раскачивались» аж до весны 1993-го, вылившейся в «черный октябрь» с расстрелом из танков Верховного Совета России. После чего партия господина Гайдара «Выбор России» набрала на вскоре проведенных (в условиях фактического чрезвычайного положения!) выборах всего-то чуть больше 10 % голосов — после чего даже либеральные журналисты остроумно перекрестили ее в «ВыбРос». Венесуэльский же главреформатор Перес, хотя успешно подавил и вышеупомянутое народное восстание, и две попытки военных переворотов (первая — под руководством знаменитого Уго Чавеса), первоначально сохранил власть, — но лишь для того, чтобы позорно ее потерять в результате импичмента, единственного за всю политическую историю независимой Венесуэлы. Можно заметить, что даже обстоятельства вступления Андреаса Переса на высшую должностью в государстве просто изобилуют рядом юридических несоответствий, противоречий и откровенных загадок. Начиная с того, что его предшественник, лидер «АДеков» Хайме Лусинчи, отнюдь не горел желанием иметь в его лице преемника на посту президента. Но внутрипартийные расклады формировались не в пользу мнения действующего президента — так что кандидатом от «АД» стал именно Перес. Впрочем, куда большим парадоксом выглядит то, как этот политик вообще смог победить на выборах 4 декабря 1988 года с весьма внушительным результатом свыше 52 % голосов избирателей? Притом что к этому моменту ВВП на душу населения в Венесуэле за всего лишь период с начала десятилетия снизился более чем на 20 %, а уровень бедности вырос с 17 % до 60 %!